Как научиться не обижаться на людей православие


Как исцелиться от обидчивости | Православие и мир

Беседа матушки Домники с сестрами Ново-Тихвинского женского монастыря в Екатеринбурге.

Сегодня в начале беседы я хочу поделиться с вами одним рассуждением. Господь каждому из нас дал величайший дар. Какой? Об этом есть хорошие слова у афонского старца Порфирия:

«Сколь велик дар, который дал нам Бог, — право общаться с Ним каждый час и каждое мгновенье, в каком бы состоянии мы ни находились».

Игумения Домника

И мне хотелось бы, чтобы мы всегда очень ценили этот дар. Чтобы мы с вдохновением совершали молитву и ничто земное, никакие пристрастия или житейские искушения, не отвлекали нас от этого блаженного делания — живого общения с Господом Иисусом Христом.

У святителя Николая Сербского есть один прекрасный образ. Он говорит, что общение с Господом — это океан радости, а любые житейские искушения — это ничтожные капли, бесследно исчезающие в океане. Вот как он пишет:

«Господь разверз перед нами океан небесной радости, перед которым все наши скорби и искушения подобны малым каплям, неспособным этот океан замутить. О братья, сколь малую цену просит от нас Господь за эту отраду, в которой купаются ангелы и плавают праведники! Исполним несколько Его заповедей — вот и вся цена! О Господи Иисусе, пречудный источник радости, отрада наша и умиление, не допусти мутным каплям скорбей и напастей нас отравлять!»

И я желаю, чтобы мы не позволяли никаким искушениям отнять у нас эту радость — общение с Богом. В том числе нас не должно отвлекать и такое искушение, которое часто встречается в повседневной жизни. О каком искушении я говорю? Об обиде на ближних.

Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что обидчивость разрушает духовную жизнь, как ржавчина разрушает железо. Он, правда, употребляет немного другое выражение: не обидчивость, а памятозлобие. Но это очень близкие понятия. И вот смотрите, какими точными словами характеризует святой отец эту страсть:

«Памятозлобие — это ржавчина души, червь ума, посрамление молитвы, пресечение моления, гвоздь, вонзенный в душу, неприятное чувство, в огорчении с услаждением любимое».

Человек, который поддался обиде, уже не может чисто молиться. Обида терзает его, как гвоздь, вонзенный в душу, и погубляет его мирное устроение, необходимое для молитвы.

Об одном старце, отце Феодосии Карульском, рассказывали, что в юности он знал сладость сердечной молитвы. Молитва непрестанно творилась в его сердце. Но однажды он внезапно лишился этой благодати. Почему это произошло? Потому что он начал обижаться на товарища в семинарии, который ему досаждал. Сердце его наполнилось греховными чувствами, и молитва покинула его.

Нечто подобное может происходить и с нами. И потому для нас самые малые обиды — это вовсе не мелочь. С любой из них нужно бороться, как с грехом, удаляющим нас от Бога.

Некоторые люди не считают обидчивость чем-то плохим. Им кажется, что бывают обстоятельства, когда просто невозможно не обидеться. «Ведь меня же ранили! Мне такое сказали! Со мной так поступили!» Но на самом деле обида — это всегда нечто противное христианскому устроению, это всегда грех.

Известно, что некоторые старцы даже не допускали на исповедь тех людей, которые поддавались обидчивости. И, может быть, вы помните, как относился к обидчивости преподобный Зосима (Верховский). В уставе Троице-Одигитриевой пустыни он завещал, чтобы все сестры вечером испрашивали друг у друга прощения и расходились по кельям не иначе как «с мирным духом ко всем». Тем же сестрам, которые ссорились и не хотели испрашивать прощения, устав заповедовал не давать ни есть, ни пить, пока не примирятся.

И мне хотелось бы, чтобы у всех нас была такая внутренняя установка — никогда не обижаться. Это один из самых лучших, самых плодоносных духовных подвигов! Старец Иосиф Исихаст писал:

«Приобретает не умный, благородный, красноречивый или богатый, а тот, кого оскорбляют и он долготерпит, кого обижают и он прощает, на кого клевещут и он терпит. Он очищается и просветляется более других. Он достигает высокой меры. Он еще здесь — внутри рая».

И нет прекраснее человека, чем тот, который во всякой ситуации смиряется, терпит и молится! В этом и виден настоящий христианин. В этом проявляется красота и благородство его души.

И хорошо бы, чтобы мы постоянно, даже в самых мелочных ситуациях старались упражняться в борьбе с обидчивостью. У каждого человека ежедневно бывает множество поводов к этому. Например, взяли у нас какую-то вещь без спроса. Или сказали что-то неприятное, или кто-то над нами посмеялся, или забыл о нашей просьбе. И очень важно, чтобы мы во всех этих ситуациях хранили душевный мир, не принимали никаких помыслов обиды, неприязни.

Бороться с обидчивостью в особенности важно потому, что так мы боремся со своим эгоизмом, со всеми страстями. За обидой обычно всегда скрывается какая-либо страсть. И теперь мне хотелось бы немного подробнее поговорить о том, что стоит за обидчивостью, по каким причинам мы обижаемся.

Конечно, главной причиной обидчивости всегда бывает грех. Когда у человека есть греховные помыслы, с которыми он не борется, тогда он словно имеет язву в своей душе. Грех, действующий в нем, лишает его благодати и делает его слабым и ранимым. И от этого он неправильно воспринимает ближних, события, из-за всего смущается и на всех обижается. У старца Емилиана есть об этом хорошее поучение:

«Когда человек грешит, он отделяется от ближних и приобретает чувство, что они его не любят, не жалеют, не думают о нем, не интересуются им. Подобно тому, как язык, потерявший чувство вкуса, не ощущает сладость мёда, так и человек греха страдает нечувствием, не воспринимает любовь людей, обижается и всё толкует неправильно, считая, что все хотят ему зла, что все живут и радуются, а его бросили.

И даже если ты прольешь за него кровь, он даст другое толкование твоей любви. Если ты скажешь ему что-то доброе, он посчитает, что ты вмешиваешься в его жизнь. Если скажешь ему: садись тут, он будет считать, что ты его презираешь. Грешный человек живет в оковах своего греха и страшной темнице своего одиночества.

Когда человек, оказываясь в подобных ситуациях много раз, приходит к выводу, что ближние его не любят, не жалеют, не помогают ему, что они в чем-то виноваты, то совершенно ясно, что он согрешил. Тот, кто освободился от греха, приобретает чувство, что все его любят, жалеют, всех он ощущает как родных, ему хочется всех обнять, потому что все исполнены милости к нему. Итак, чем более я освобождаюсь от греха, тем более прихожу в единство с ближними. И наоборот, чем больше грешу, тем больше от всех отделяюсь».

Итак, если мы видим, что мы на каждом шагу обижаемся, то будем знать, что причина этому — грех и потеря благодати. А врачевство — исповедь, покаяние и молитва.

Душевно слабым и склонным к обидчивости человек становится от любого греха. Но в особенности обидчивыми люди бывают из-за того, что в них сильно действует самолюбие и гордость.

У преподобного Симеона Нового Богослова есть такие слова:

«Если в то время, когда его бесчестят или досаждают ему, человек сильно болеет от этого сердцем, пусть он знает, что носит древнего змия, гордость в недрах своих».

В наши дни этот душевный недуг особенно распространился. Древнего змия — гордость — носит в своем сердце каждый человек, и поэтому сейчас почти нет таких людей, которые бы не обижались. Но преимущество христиан состоит в том, что они сознательно борются с этим недугом. Один из признаков истинного христианина — это именно желание сокрушить свою гордость, уничтожить свой эгоизм. И на практике это выражается чаще всего именно в том, что мы стараемся никогда не обижаться. Мы не ищем того, чтобы с нами всегда говорили вежливо и приветливо, чтобы на нас обращали внимание, прислушивались к нашему мнению, понимали нас. Мы хотим стяжать смирение, соединяющее нас с Богом, и потому готовы с благодушием потерпеть любое бесчестие. У старца Емилиана есть об этом такие слова:

«Никто не может быть с Богом, если не смиряется, если не презирается, если не проигрывает в чем-либо, если не терпит ущерба каждый день. Ежедневно терпеть ущерб, лишения и бесчестия от других — это наше опытное смирение, которое нас делает великими пред Богом и благословенными у Бога.

Я должен вкушать смирение черпаком, снова и снова и часто сокрушаться. Однако когда я ничего не принимаю от ближнего, когда я берегу свое достоинство, смотрю за тем, чтобы меня уважали, любили, чтобы я был желанным, чтобы меня понимали, одобряли, признавали, — тогда со мной нет Бога. Моя жизнь — душевная, она — не духовная. Тогда я живу душевными переживаниями, в какой-то неполноценности. Живу по законам психологии, а не духовного общения».

Итак, подлинная духовная жизнь возможна только тогда, когда мы готовы бороться с обидчивостью, и именно это является, можно сказать, прямой дорогой к святости. В подтверждение этому можно привести сотни примеров. Многие подвижники, которых мы теперь почитаем, в свое время очень страдали и от гордости, и от обидчивости. Но они имели и твердую решимость перебороть себя и внутренне преобразились. Вот что, например, рассказывает о себе старец Ефрем Филофейский, ученик старца Иосифа Исихаста:

«Когда я был новоначальным, моя гордость была выше меня ростом. Я думал, что представляю из себя нечто, потому что с детских лет вёл строгую жизнь.

Старец Иосиф, умеющий видеть вещи как они есть, своим острым взором заметил, какой зверь живет во мне и взялся его убить. Чего он только со мной ни делал! Все те годы, что я был рядом с ним, я только два раза услышал от него свое имя. Обычно он звал меня так: дурень, косорукий, малой и другими подобными прозвищами. Но сколько любви было за этими изощренными колкостями, какая чистая заинтересованность за этими оскорблениями!

Конечно, когда он меня обличал, мне было больно. Моя гордость брыкалась во мне и говорила: „Почему только к тебе Старец проявляет такую строгость? Почему он тебя ругает?“ Но благодаря наставлениям Старца и просвещению Божию, я вел суровую борьбу со страстью. Ибо я знал, что если этот зверь, гордость, не умрет, то он не даст мне вздохнуть.

Я распинался душой, чтобы сподобиться воскресения. Мне было больно — и я шел в свою келлию, обнимал Распятого и со слезами говорил: „Ты, будучи Богом, претерпел пререкания, несправедливости от толпы грешных людей. Я же, грешный и страстный, разве не приму одного обличения? Старец поступает так, потому что любит меня, потому что цель его — спасти меня“. И я чувствовал, как укрепляется моя душа, чтобы вытерпеть распятие.

Мало-помалу я избавился от недуга гордости. Так начался мой монашеский путь, изменение моей жизни. Это была трудная, но прекрасная жизнь».

Отец Ефрем мужественно терпел обиды, просил у Бога помощи и постепенно приобрел глубокое смирение, а с ним и духовную свободу, благодать и радость. И мы обязательно получим те же духовные плоды, если проявим решимость.

Еще одна причина, почему мы обижаемся, — это недостаток любви к ближним. Когда в нашей душе есть любовь, тогда мы чувствуем внутреннее состояние других людей. Мы сердцем понимаем, что человек рядом с нами сейчас расстроен, или устал, или озабочен какой-либо проблемой. И если он как-то неприветливо на нас посмотрел, что-то проворчал в ответ на наш вопрос или даже сказал что-то неприятное — мы не обижаемся, а сочувствуем его боли. И мы готовы все потерпеть без смущения и обиды. Кроме того, мы сознаем, что каждый человек ведет себя в соответствии со своим характером и воспитанием. Старец Емилиан так рассуждает об этом:

«Вы мне скажете: „Неужели правильно, чтобы ближний делал со мной все, что хочет?“ Конечно, да! Это правильно и естественно, потому что человек поступает в соответствии со своим характером. Нервный будет нервничать, кроткий будет обращаться с тобой кротко, обходительный будет разговаривать деликатно, а грубый, естественно, будет разговаривать грубо. Как в человеке обходительном ты не найдешь грубости, так от грубого не можешь ждать обходительности.

Всякий человек своим поведением выражает избыток своего сердца, не может он дать что-то другое, не будет он давать то, что хочешь ты. Человек ведет себя так, как вели себя его папа, мама, в соответствии со своими наследственными качествами, с жизнью, которой он до сих пор жил. Всё это падает на меня. То что, собственно, могу я сделать, — это принять каждого как он есть, и особенно, когда он мне противодействует, когда идет против меня, потому что это может сделать меня святым».

Ближние делают нас святыми, если мы терпеливо переносим те обиды, которые они нам ненамеренно наносят. Если же мы не хотим ничего терпеть, обижаемся на всё, то это значит, что мы просто еще не решили стать святыми, мы не хотим расставаться со своим эгоизмом.

Бывает и так, что человек часто обижается на ближних от инфантильности, которая, кстати, тоже есть не что иное как проявление самолюбия и эгоизма. Инфантильный человек, как ребенок, постоянно требует внимания к себе, любви, ласки. И он обижается, когда ему этого не дают.

Причиной обидчивости может быть и повышенная чувствительность. Эта особенность души — по видимости невинная. Но на самом деле она очень мешает в духовной жизни. В любом обществе рядом с нами всегда найдутся люди, которые так или иначе будут нас задевать. И если мы слишком чувствительны, то живя с ближними, мы будем каждый день огорчаться и терять свое мирное устроение. От этой немощи, чрезмерной чувствительности, нужно искать исцеления так же, как мы ищем исцеления от страстей. Старец Порфирий Афонский говорил одному из своих духовных чад:

«Детка, единственный твой недостаток состоит в том, что ты страшно чувствительный и не выносишь никаких обид. Нет ничего хуже, чем обладать повышенной чувствительностью! Имей в виду, что она является первопричиной всех заболеваний! Поэтому старайся от нее избавиться, или по крайне мере как-то ее ограничить. Иначе ты будешь причинять вред и самому себе, и своим близким.

Все мы являемся жертвами обид. Детка, скажи мне, разве можно что-то сделать с людьми? Можно поставить ситуацию под контроль? Конечно, нет».

Мы ничего не можем сделать с нашими ближними. Единственное, что мы можем, — это поменяться сами, конечно, с помощью Божией. Как говорит тот же старец Порфирий, христианин должен уметь жить с любыми людьми и приноравливаться к любым условиям и характерам.

Хочу обратить внимание на такую вещь. Если человек совсем не борется с обидчивостью, то это может даже привести к серьезному душевному недугу. Вообще, обида — это всегда болезненное состояние души. И в таком состоянии нельзя оставаться надолго. Например, когда у нас температура, болит горло, мы стараемся сразу лечиться, потому что иначе болезнь может усилиться, стать хронической, повредить какие-либо органы. Вот так и обиду мы не можем оставлять в своей душе, потому что иначе наша душа может серьезно повредиться.

Я помню немало таких случаев, когда человек один раз позволял себе обидеться на кого-то и заунывать, а потом не мог выйти из этого состояния много дней. Его всё ранило, в любом слове ему слышались насмешка или упрек. Человек просто становился сам на себя не похож! Он обижался и унывал из-за таких вещей, на которые раньше даже не обратил бы внимания. Например, разговаривают рядом с ним шепотом, чтобы ему не мешать, а он думает: «Почему от меня отгораживаются?» И огорчается целый день.

Или, например, случилось ему заболеть. Его навестили несколько друзей, принесли угощение, окружили его любовью, а он потом огорчается от помыслов: «А почему другие ко мне не пришли? Почему про меня забыли? Вот, они все радуются жизни, а я тут один». И так человек огорчается от всего. Он и хотел бы выйти из этого состояния, но это уже не так просто. И всё это из-за того, что какое-то время назад он сам впустил в свою душу вирус обиды, то есть принял помыслы, поддался чувствам.

И если мы знаем за собой такую склонность к обидчивости, повышенную чувствительность, то нам нужно в особенности много молиться и совсем не собеседовать с помыслами.

И Сам Господь постоянно помогает нам приобрести выдержку и одновременно гибкость души. Он поставляет рядом с нами самых разных людей, чтобы мы могли тренировать свой характер. И если мы стараемся в любой ситуации хранить мир, то в конце концов наша чувствительность очищается, освящается и превращается в прекрасное свойство души — чуткость к ближнему, сострадательность.

Мы назвали уже несколько причин обидчивости, но в целом все их можно свести к одной. Обидчивость всегда говорит о рассеянности и нерадении в духовной жизни. Если человек внутренне собран, занят молитвой, исполнением заповедей, исканием Христа, то он не обижается на ближних. У отца Иоанна (Крестьянкина) как-то спросили, не обижается ли он на несправедливые замечания настоятеля храма, в котором он тогда служил. Отец Иоанн ответил: «Да когда же обижаться-то? Мне на любовь времени не хватает, чтобы на обиды его тратить». Отец Иоанн был очень энергичный, живой и ревностный служитель Божий, ему было жалко хотя бы на минуту отвлечься от Бога, от любви к Нему и к ближним и задуматься о каких-то мелочных обидах.

Вообще любому человеку, который имеет склонность обижаться, можно посоветовать больше помогать ближним. И это истинно христианское устроение. Человек же, который обижается, зря тратит свое время и не растет духовно. Он весь погружен во взаимоотношения с людьми, вместо того чтобы общаться с Господом и исполнять заповеди.

И давайте запомним: мы только тогда можем начать настоящую духовную жизнь, когда отречемся от обидчивости, от того, чтобы рассматривать, как к нам относятся. Каждый день может приносить нам какие-то неожиданности, недоразумения, что-то противное нашей воле, нашим планам и настроению. И мы должны быть выше всего, должны следить за тем, чтобы наш ум не увязал в помыслах: «Как на меня посмотрели? Что про меня подумали? Почему мне это сказали?» Все-такие помыслы нужно отгонять, отбрасывать. Иначе мы никогда не сможем молиться нерассеянно. Старец Емилиан говорит об этом:

«Вы должны настроить себя на то, чтобы оставить все лишнее и возлюбить Бога. Если вы придете ко мне, погруженные в свои тленные заботы и поглощенные повседневностью и прозой жизни, то я ничем вам не смогу помочь. Нам не о чем с вами будет говорить. Если ты спрашиваешь у меня: „Какое правило мне исполнять, отче?“, а сам в этот час обеспокоен тем, что тебя обнесли за трапезой, положили мало еды и ты остался голоден, или когда с тобой грубо поговорили, не осуществилось то, на что ты рассчитывал, когда не отдохнула твоя плоть, или у тебя болит живот, или если случилось что-то у тебя дома, то какой совет мне дать тебе относительно молитвы? Тебя волнует то, другое, третье — что угодно, но только не молитва».

Как ни трудно это бывает, христианин призван постоянно возвышаться над житейскими неприятностями.

Теперь давайте подробнее поговорим о том, как мы можем бороться с обидчивостью, какие существуют правила в этой борьбе.

Первое правило — никогда не показывать свою обиду. То есть не поддаваться страсти на деле. Когда мы чувствуем обиду, нам, бывает, хочется выяснить отношения, например, спросить: «А почему ты так со мной разговариваешь, что я тебе сделала?» Хочется упрекнуть обидевшего нас человека, потребовать хорошего отношения к себе. Но когда мы высказываем страсть — то укрепляем ее в своем сердце. Старец Иосиф Исихаст поучал об этом очень кратко и емко:

«Если заговоpишь, пpоигpал».

Хочу рассказать вам такой случай из жития священномученика Петра (Зверева). Некоторое время, будучи викарным епископом, он служил под началом архиепископа Евдокима (Мещерского). Народ в этой епархии очень полюбил епископа Петра за его ревностное служение и открытость для всех. Его стали приглашать на все престольные праздники. Архиепископ Евдоким чувствовал зависть и обиду и в конце концов это дошло до того, что он возненавидел епископа Петра. Владыка Петр чувствовал его враждебное отношение и попытался однажды примириться с ним.

В Прощеное воскресенье он пришел к архиепископу, поклонился ему в ноги и, поднявшись, сказал: «Христос посреди нас». Но архиепископ ответил: «И нет, и не будет». Обида сильно действовала в нем, и он не удержался, высказал те слова, которые подсказал ему дьявол. И страсть в его сердце осталась не исцеленной, наоборот еще более укрепилась. Дальнейшая судьба архиепископа Евдокима была очень печальной: он отпал от Православной Церкви и уклонился в обновленческий раскол. От малого проявления страсти, от несдержанности в словах, он постепенно дошел до падения и совершенного удаления от Бога.

Чем больше человек уступает подобным порывам, чем чаще высказывает всё, что у него на сердце, тем в большем плену он оказывается. Страсти порабощают его. И наоборот: когда мы обуздываем себя, запрещаем себе выплёскивать эмоции, то мы можем победить любую, самую сильную страсть. Мне хочется вновь повторить слова преподобного Симеона Нового Богослова, которые я уже приводила:

«Если в то время, когда его бесчестят или досаждают ему, человек сильно болеет от этого сердцем, пусть он знает, что носит древнего змия, гордость в недрах своих».

А дальше святой отец говорит:

«Если он будет противоречить с горечью и говорить с дерзостью, то придаст силы змею изливать яд в сердце его и немилосердно пожирать внутренности его. А если станет молча переносить обиды, то сделает змия этого немощным и расслабленным».

И конечно, важно удерживаться не только от слов, но и вообще от любых внешних проявлений обиды: например, от того чтобы ходить с хмурым видом или не здороваться с ближними. Еще совершенно недопустимой вещью является то, чтобы христианин перестал разговаривать с тем, кто его обидел. Даже одна мысль: «Я не буду с ним говорить» — уже преступление. Этим мы вычеркиваем человека из жизни, для нас он как бы перестает существовать. И это, можно сказать, подобно убийству.

В уставе Ватопедского монастыря есть даже особый пункт об этом. Там написано, что не говорить с братом — это смертный грех, который является препятствием к Причащению. Это действительно одно из крайних проявлений обидчивости, свидетельствующее о том, что человек очень сильно поддается страсти. И в таком состоянии он, конечно, не может воспринять Тайны Христовы. Помните, как говорится в молитвах ко причастию: «Божественную же пия Кровь ко общению, первее примирися тя опечалившим». Всякий раз, когда мы чувствуем обиду, мы должны задавать себе вопрос: как мы будем причащаться? Пред причастием, как перед смертью, мы должны всем все простить.

Часто бывает так, что люди только в каких-то чрезвычайных обстоятельствах примиряются друг с другом: например, когда возникает угроза разлуки или смерти. Но мы давайте никогда не будем ждать чрезвычайных обстоятельств, чтобы прощать друг друга. У нас и так всегда есть чрезвычайные обстоятельства. Это причастие Тела и Крови Христовых. На каждую литургию мы должны приходить внутренне примиренными со всеми — только тогда Причастие действительно будет соединять нас со Христом.

А для того чтобы быть в мире со всеми, важно, во-первых, как мы уже сказали, никогда не показывать обиду внешне, понуждать себя к мирному общению с ближними. И, во-вторых, нужно, конечно, чтобы и в сердце у нас не оставалось никакого недоброго помысла против ближнего.

И это еще одно условие в борьбе с обидчивостью. Только тот человек может победить эту страсть, который отвергает помыслы обиды. Эти помыслы — ядовитые стрелы, несущие смерть душе. К тому же очень часто такие помыслы говорят ложь.

Хочу рассказать вам одну притчу. В давние времена один царь отправил гонца к царю соседних земель. Гонец от быстрой езды запыхался и, войдя к царю, начал говорить, переводя дыхание: «Мой господин… повелел вам сказать… чтобы вы дали ему… белую лошадь… А если не дадите, то…». Он вновь остановился, чтобы отдышаться. А царь воскликнул: «Не желаю больше слушать! Доложи своему царю, что у меня нет такой лошади! А если бы была, то…» Тут он запнулся и задумался. А гонец, услышав эти слова, испугался и выбежал из дворца. Когда он донес своему царю об ответе, тот разгневался и объявил соседу войну. Долго длилась она — много крови было пролито, много земель опустошено. Наконец оба царя согласились на перемирие и встретились для переговоров. Один царь спросил другого:

— Твой гонец передал мне твои слова: «Дай мне белую лошадь, а если не дашь, то…»? Что ты этим хотел сказать?

— Я хотел сказать: «Если не дашь, то пошли лошадь другой масти». Вот и всё. А ты что хотел сказать, когда ответил: «Нет у меня такой лошади, а если бы была, то…»?

— Я хотел сказать: «…то непременно послал бы её в подарок моему доброму соседу». Вот и всё.

Вот такая история. И поверьте, в нашей жизни большинство обид тоже возникают на пустом месте. Вообще, любой помысел, приносящий огорчение, смущение, — это помысел от лукавого, и в нем нет правды. И признаком преуспевшего христианина является то, что он совсем не принимает таких помыслов. Будем же помнить, что любая наша обида друг на друга — это только козни дьявола, который пытается разрушить нашу любовь. И когда мы чувствуем обиду, будем поступать так, как советует старец Ефрем Святогорец:

«Чадо мое, в особенности презирай помыслы неприязни к братиям, ибо дьявол влагает тебе их, чтобы отнять у тебя величайшую добродетель, то есть любовь. Изгоняй тотчас эти помыслы и твори молитву и говори дьяволу: «Чем больше ты будешь приносить мне помыслы ненависти к моим братиям, тем больше я буду любить их ». И тут же мысленно обнимай тех, к кому дьявол внушает тебе ненависть, и говори: «Посмотри-ка, завистливый сатана, как я люблю их. Я умру ради них!»

В борьбе с обидчивостью важно соблюдать еще такое правило — не смущаться, тем более не впадать в уныние, когда эта страсть действует в нашей душе. Преподобный Марк Подвижник поучает:

«Когда от обиды раздражится внутренность твоя и сердце, то не печалься об этом. Это смотрительно пришло в движение прежде внутри лежавшее. С радостью низлагай возникшие помыслы, зная, что если будешь истреблять их при первом приражении, то и злое истребляется вместе с ними».

Видите, как он говорит: не печалься, но с радостью низлагай возникшие помыслы. Всегда в нашем сердце должна быть живительная радость, происходящая от упования на Бога. Господь всегда рядом с нами, и у нас не должно быть никакого сомнения, что действие страсти прекратится и что Господь подаст мир нашему сердцу. Нужно только со смирением перетерпеть действие страсти, не оставляя, конечно, при этом молитву. И пусть нам даже кажется, что наша молитва неискренняя, что мы больше поддаемся страсти, чем молимся, что Господь такую молитву не принимает, — все равно будем молиться хотя бы такой, нечистой молитвой. И уже за само наше понуждение Господь помилует нас. Старец Емилиан говорит об этом:

«Даже если я гордый, эгоист, своим превозношением уподобившийся демону, но поскольку я говорю „помилуй мя, грешного“, Бог по Своей любви обратит внимание на то, что я произношу устами, а не на то, что у меня на сердце, и примет мое покаяние. Такова Его благость».

Вообще молитва — это, конечно, самое разящее оружие против обиды. Быстрее всех побеждает обидчивость именно тот человек, который сразу начинает молиться, когда подступают помыслы обиды. Реакция должна быть молниеносной! Чем скорее мы начнем молиться, тем лучше будет результат! Но даже если мы несколько замедлили и поддались обиде, это не значит, что всё потеряно.

В жизни старца Ефрема Катунакского был один случай, о котором он сам рассказывал своим чадам. Однажды он предложил старцам в Катунаках отменить дружеские собрания после литургии, на которых они пили чай и беседовали друг с другом. Он хотел, чтобы после службы соблюдалось безмолвие и таким образом сохранялся духовный плод Божественной литургии. Однако отцы воспротивились, и старец Ефрем сильно обиделся, так что два дня не мог успокоиться. Вот как он об этом рассказывал:

«Я разгорячился, два-три дня меня трясло от обиды. Наконец я с большим душевным порывом помолился: „Святой Василий, святой Феодор Студит, святая Ирина Хрисоваланди, я подвизаюсь, как вы учите, а в результате впадаю вот в такое состояние“. Сразу же душа моя наполнилась миром ко всем отцам, и я почувствовал, что одержал великую победу. Три дня мне казалось, что за мной следует девочка 12 лет — Пречистая Дева».

И мы, когда обращаемся за помощью к Господу, Божией Матери, святым, не можем быть не услышаны! Они забирают от нас все обиды, все огорчения и наполняют наше сердце миром и утешением.

И важнее всего в нашей жизни то, чтобы мы хранили прочную связь со Христом, на Него одного возлагали упование, в Нем искали опору. Сами по себе, без единения с Господом, мы бессильны перед страстями.

У старца Емилиана есть такое рассуждение:

«Все мы, люди, очень легко ломаемся, готовы упасть, надорваться. У нас нет стойкого самообладания. У нас есть нервы, сердца, и мы изменяемся каждый час. Идешь ты, например, с кем-нибудь погулять, чтобы получить удовольствие, а он по дороге вспоминает что-то, изменяется и делается хмурым. Ты говоришь ему одну фразу, а он ее неправильно понимает и с того дня избегает с тобой встречаться. Таковы все люди. Наши нервы не выдерживают, сердца у нас очень чувствительны, и нам нужно соединиться с Богом, чтобы обрести силу».

Только тогда, когда мы тесно соединены с Богом, мы обретаем внутреннюю силу. Обидчивость же, ранимость, потеря внутреннего мира всегда свидетельствуют о том, что тесное общение со Христом прервано. И когда мы говорим: «Я обиделся», то тем самым откровенно признаемся: «Я забыл о Христе. Я не с Ним. Я занимаюсь чем угодно, только не Богом».

Восстановить связь со Христом в особенности помогает нам наше молитвенное правило, если, конечно, мы исполняем его не формально, а произносим каждое слово молитвы осмысленно, сознавая, что молитва — это живое обращение к Богу. Тогда наше правило помогает нам жить в Боге, жить Его силой, Его крепостью. Владыка Афанасий Лимасольский в одной из своих бесед рассуждает так. Почему Бог свободно позволяет людям Его оскорблять, даже хулить? Потому что у Бога нет чувства незащищенности. Бог свободен — и Он любит всех людей вне зависимости от их к Нему отношения, Он свободен в любви, в милости. А мы чувствуем себя незащищенными, мы зависим от мнения и отношения других людей, и в этом корень всех наших обид.

У нас получается так: нас укололи — мы обиделись, нас не выделили — мы скорбим, перестаем любить человека, теряем к нему расположение, то есть мы не свободны, а зависимы. Как же нам приобрести внутреннюю свободу и силу всех любить? Всё это дает нам молитвенное правило. Оно приносит нам чувство защищенности, полноты, уверенности. Исполняя его постоянно, мы, можно сказать, становимся способными жить бесстрастно. И этим мы свидетельствуем, что Бог наш велик.

Тем, что мы не обижаемся, мы проповедуем о силе Божией. Мы выше всех обид, потому что в нашем сердце живет Бог, Который дает нам опору, крепость, надежду. А иначе — где же наш Бог? Ранимость, обидчивость свидетельствует, что мы не имеем надежды на Него.

Будем же хранить прочную связь со Христом, постараемся в течение дня постоянно обращаться к Нему с молитвой, и будем с особенной ревностью совершать свое правило. И никогда ни из-за чего не будем терять мир, которым Господь наполняет наши сердца. Как говорит об этом старец Емилиан:

«Молитва приносит радость, ибо это есть общение с Богом. Не будем копить в себе горечь обиды на ближнего, не станем вмешиваться в чужие дела. Ничто не должно нас отвлекать в нашей жизни. И не будем бояться. Не будем беспокоиться. Не будем страдать. Даже когда с вами поступают несправедливо, по страсти, не беспокойтесь, не хлопочите. Ваше счастье, удача не пропадает от этого, потому что мы ждем ее не от людей, но от Бога».

www.pravmir.ru

Как простить обиду, что такое обида. Отвечает священник

Содержание статьи

Как простить обиду, если человек не прав? Что делать, если гордость не позволяет принять извинения или оскорбление было слишком сильным? Как простить обиду близкому человеку? Мы поговорили об этом с протоиереем Александром Ильяшенко.

Как простить обиду? Можно ли себе представить Спасителя обиженным?

– Отец Александр, что же такое обида? Только внутренняя боль или удерживание в себе зла, памяти на злое?

– Я сначала не отвечу на эти вопросы, а сам вас спрошу: можно ли себе представить обиженного Спасителя, или обиженную Божью Матерь?.. Конечно, нет! Обида – это свидетельство духовной слабости. В одном месте Евангелия сказано, что иудеи хотели возложить на Христа руки (то есть схватить Его), но Он прошёл посреди них, сквозь толпу агрессивную, кровожадную… Не написано в Евангелии, как Он это сделал, возможно, Он так гневно на них посмотрел, как говорится, молнию метнул глазами, что они испугались и расступились. Я себе так это представляю.

– Нет ли противоречия? Глазами сверкнул – и вдруг смиренный?.

Нет, конечно. Слово Божие говорит: «Гневайтесь и не согрешайте». Господь не может грешить – Он Единый Безгрешный. Это мы маловерные и гордые, если гневаемся, то с раздражением и даже со злобой. Потому и обижаемся, что думаем, что и на нас злятся. Гордый уже внутренне готов обижаться, потому что гордость – это искажение человеческой природы. Она лишает нас достоинства и тех благодатных сил, которые Господь щедро дарует каждому. Гордый же человек сам от них отказывается. Смиренного человека обидеть невозможно.

– И всё-таки, что такое обида?

– Во-первых, это, конечно, острая боль. Действительно очень больно, когда обижают. Мы по своему неумению отражать физическую, словесную и духовную агрессию постоянно удар пропускаем. Если любого из нас посадить играть в шахматы с гроссмейстером, то ясное дело, что мы проиграем. И не только потому, что не умеем играть, но ещё и потому что гроссмейстер очень уж хорошо играет. Так вот, лукавый (как сатану называют) играет отлично. Он знает, как ходить, чтобы человека зацепить за самые болевые точки. Обиженный может думать об обидчике: «Ну, как он мог? Откуда он знал, что мне это причинит боль? Почему именно так сделал?» А человек, может, даже ничего и не знал, просто лукавый его направил. Вот кто знает, как нам боль причинить. Апостол Павел говорит: «Наша брань не против плоти и крови, а против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной». Лукавый двигает нами, и мы ему, пусть неосознанно даже, по своей гордости, подчиняемся.

Гордый человек не умеет различать добро и зло, а смиренный умеет. Я, например, по своей гордости могу сказать нечто, что человека очень больно ранит. Не потому, что я хочу причинить ему боль, а потому, что лукавый в мою горделивую душу вкладывает такие слова и в такое время, когда тот, с кем я общаюсь, наиболее беззащитен. И я действительно попадаю в очень для него болезненную точку. Но все-таки эта боль оттого, что человек не умеет смиряться. Смиренный человек скажет себе твёрдо и спокойно: «Это я получил по своим грехам. Господи помилуй!» А горделивый начнёт возмущаться: «Ну, как же так можно?! Как же можно ко мне так относиться?»

Когда Спасителя привели к первосвященникам, и слуга ударил Его в ланиту, с каким достоинством Он ему ответил. Разве Он обиделся или расстроился? Нет, Он явил поистине царственное величие и абсолютное самообладание. Ну, опять-таки, можно ли себе представить, что Христос на Пилата или на первосвященников обиделся?.. Смешно. Хотя Его мучили, издевались, клеветали… Не мог Он обижаться совершенно, никак не мог.

– Но Он же Бог и человек, батюшка.

– Так, Господь и нас зовёт к совершенству: «Научитесь от Меня, яко кроток и смирен есмь сердцем». Он говорит: «Хочешь, чтобы тебя обида не касалась, хочешь быть выше любых обид, значит будь кроток и смирен сердцем, как Я».

– А если обида не по заслугам?

– А Его по заслугам обижали?

– Но это нечестно, если какая-то неправда, клевета, то ты просто кипишь, потому что не согласен с этим.

– Мне кажется, что может быть ещё больнее, если тебе правду скажут: «А-а-а, вот, ты какая!» «А я ведь, действительно, такая… Вот гады!»

– В точку попали!

– Попали в точку. Да ещё при всех сказали! Нет, чтобы потихонечку, чтобы деликатно как-нибудь сказал, по головке погладил или бы подсластил. Прямо при всех!.. Это ещё побольнее будет. «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня». Это хорошо, когда незаслуженно злословят. Когда незаслуженно – блаженны, а когда заслуженно – надо каяться и просить прощения.

Обида — память о зле?

– А вторая часть вопроса? Обида – включает удерживание в себе зла, памяти на злое?

– Да, конечно мы продолжаем хранить обиду в памяти. Нас обидели и вместо того, чтобы напрячь свои духовные силы, и этот очень болезненный удар отразить, мы не только его принимаем, но начинаем, как бы, расковыривать и инфицировать и без того болезненную рану. Мы начинаем прокручивать мысленную цепочку: «Как он посмел… Да, я так вот хотел, а он вот как… А если бы я сказал так, если бы я объяснил, и если бы ещё,.. то он бы все понял». Но на этом месте мысль обрывается, и ты начинаешь все с начала. Сколько ты не напрягаешься, сколько не стараешься быть хладнокровным, спокойным, сколько не пытаешься обстоятельно, и разумно преодолеть обиду, оказывается, что твои мысли просто гуляют по замкнутому кругу. Ты укореняешься в мысли, что тебя незаслуженно обидели, и начинаешь себя жалеть: «Ах, вот, я какой несчастный… А тут ещё такие люди… Ждал от него одного, а он, оказывается, вон какой! Но ничего, уж я ему объясню, что со мной так нельзя: как же ты мог – скажу».

Человек попадает в бесконечный мысленный круговорот. Он напрягается, изобретает, что бы такое ему сказать, как ответить. Чем дольше человек в нём пребывает, тем труднее обидчика простить. Он только удаляется от этой возможности, потому что сам себя укореняет в обиде, более того, вырабатывает в себе стереотип, говоря языком биологическим, условный рефлекс, который не даёт с этим человеком общаться. Только увидишь его… и пошло: «Раз он, такой-сякой, негодяй так с тобой поступил, значит с ним невозможно разговаривать. Ты к нему так хорошо, а он к тебе так плохо…» И люди перестают друг с другом общаться, потому что просто не могут обиду преодолеть: «Я бы может быть и рад с ним поговорить, вроде даже и настроился, и пришёл, и хочу, а ничего не получается».

Про это в русской литературе есть прекрасный рассказ Н. В. Гоголя «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Поссорились из-за сущего пустяка (Гоголь – гений), ну, просто не из-за чего. А ерунда перешла в смертельную ненависть. Они у сутяг истратили все свои деньги, обнищали, и всё равно судятся и враждуют друг с другом, хотя это абсолютно бесперспективно. Были хорошие спокойные, добродушные соседские отношения, и всё потеряно. Почему? Потому что не прощёная обида. И каждый уверен, что другой – враг. Эта вражда их обоих изглодала, и будет глодать до смерти.

– Батюшка, а как быть когда с человеком возникла какая-то ситуация, которую ты не понял. Потом выяснил с ним, всё простил, забыл. Всё забыл. Нормальные отношения. В следующий раз человек делает что-то худшее. Ты опять прощаешь. Но он ещё хуже с тобой поступает. И тогда начинаешь сомневаться. А может, не надо было прощать, что бы он понимал, что так нельзя себя вести? Может быть, нужно как-то по-другому? И тогда, когда ты в третий, четвёртый раз прощаешь, просто уже примирился с линией его поведения, примирился с тем, что он такой, и надо просто прощать, вдруг отношения достигают такой высокой точки, когда вспоминается первое, второе, пятое…

– Это означает, что ни первое, ни второе, ни пятое ты не простила.

– Но я же думала, что простила…

– А не надо принимать желаемое за действительное. Это не только твоя ошибка, для каждого из нас это весьма характерно.

– Ты считаешь, что простил. Не выясняешь отношения, даже никаких претензий…

– Но внутри всё кипит… Только это означает, что мы обиду куда-то в подсознание затолкали, и там она пребывает. Потому что, когда человек грешит (а обида – это грех, не важно справедливо или несправедливо нас обидели, это зло, которое вторгается в нашу жизнь), он старается это сам от себя подальше спрятать… Есть некая духовная реальность, она ворвалась в жизнь, и просто так не исчезнет, она здесь. Если мы эту духовную реальность пытаемся затолкать в подполье своего сознания, это не значит, что она исчезла, это значит, что она пребывает в твоём сознании, но в тех его уголках, куда ты стараешься не заглядывать. И там обида скрыто таится и ждет своего часа.

Это можно сравнить с болезнью: человек является носителем опасной болезни, но она дремлет. Вирусы присутствуют в организме, и если происходит какая-то перегрузка, организм ослабевает, болезнь может вспыхнуть и обрушиться со всей силой на человека, который даже и не подозревал, что он болен.

Если мы своими силёнками пытаемся справиться с обидой, ничего реально не достигаем. Это просто противоречит словам Господа, который говорил: «Без Меня не можете творити ничего». – По своей гордости я сам желаю простить. – Ну, желай. Можешь до посинения желать. Можешь, допустим, пойти в лес и желать, чтобы комар тебя не кусал. Пожалуйста. Сколько хочешь можно напрягаться. Но комар-то этого не знает и все равно тебя укусит. А лукавый это не комар, это активная, злобная, агрессивная, исключительно подвижная и инициативная сила, которая ищет и выбирает момент, когда человек перед ней наиболее беззащитен. И тогда нападает и держит человека мёртвой хваткой – напоминает острые моменты, толкает мысль анализировать ситуацию и переживать ее вновь и вновь: «Как же можно вот так поступать несправедливо? Как? Ну, как ты мог? Ты, такой-сякой, ближний мой и знаемый мой, столько лет мы рядом, а ты мне такое сказал!» А он, может быть, даже и не заметил, что сморозил глупость и не понял, что так глубоко и больно задел. Просто не знает, что обидел тебя. Потому что лукавый тут подсуетился, а человек просто стал орудием дьявольской силы.

– Ну, хорошо, есть лукавый, лукавая сила, а где Господь? Чего Он хочет?

 

– Чтобы человек из гордого стал смиренным. Господь попускает нам эти испытания, для того, чтобы мы боролись со своей гордыней. Хочешь победить эту внутреннюю духовную заразу – криком кричи, просто криком кричи. Не на обидчика кричать надо, не на окружающих срывать свою боль, а Господу кричать: «Господи помоги! Господи, не справляюсь. Господи, вот сейчас этот грех меня потопит. Господи, дай сил мне его преодолеть!» Возложи на Господа твою печаль. Даже не возложи, а возверзи. Наверх забрось, высоко-высоко, Господу свою печаль отправь. Не в подсознание запихай, не на окружающих навесь: «Ах вы, нехорошие такие, меня не жалеете», а «Господи, пожалей, дай сил преодолеть мою слабость, дай силы перенести». Вот чего Господь от нас ждёт. Если будешь так просить, если будешь молить Господа, чтобы Он тебя укрепил и дал силы перенести боль, Господь поможет. Боль от обиды – это объективная реальность и подчас непереносимая. Как её терпеть? Да зачем терпеть-то? Как раз таки нельзя терпеть. Нужно приложить всю свою веру, все свои духовные силы, но надеяться не на себя, а на Господа, без Божьей помощи ты её не преодолеешь, не перетерпишь.

– Батюшка, а слёзы – это плохо?

– Слёзы бывают разные. Бывают слёзы от гордости, от обиды, от неудач, от зависти… А есть слёзы раскаяния, благодарности, умиления.

– А если, на исповеди мы говорим о том, что согрешили грехом обиды, а она не проходит?..

– Это свидетельство нашего маловерия, неумения каяться и бороться с грехом. Ещё раз говорю: обида сама не пройдёт. Если ты хочешь от неё избавиться, поступай с ней, как с любым другим грехом – проси у Бога исцеления. Вот, курильщик, допустим, или алкоголик, сам справиться со своим грехом не может, всё, точка. Совершенно спокойная констатация факта: я не могу. Это не значит, что я плохой, неполноценный, ненормальный. Это значит, что я всего лишь обыкновенный человек, поэтому не могу сам справиться с грехом. Если бы мог, Господу не надо было бы приходить на землю. Зачем тогда Богу надо было принимать уничижение, становиться человеком, жить и переживать страшные преследования и гонения, терпеть крестные муки, если люди могли без Его помощи обойтись? Зачем Христос был? Чтобы спасти человека.

Тебе плохо, но разве ты просишь о спасении, о помощи Господа? Ну, как ты Его молишь? Есть результат? – Нет, но, он же меня так обидел! Ах, я не могу. – Да не в том дело, как тебя обидели, а в том, как ты молишься! Если ты молишься по-настоящему – значит, результат будет. Что, Господь бессилен тебя от лукавого защитить? Да ты просто не молишься, ты же не просишь! Ты не хочешь, чтобы Господь тебе помог. Если захочешь, то сможешь. На то Господь и даёт нам Свою божественную, всепобеждающую, самую великую в мире силу. Какой там лукавый?

Десять больше единицы, сто больше десяти, миллион больше ста, а миллиард… Но есть бесконечность. И по сравнению с бесконечностью, миллиард – всё равно нуль. И пусть лукавый могущественный, но Всемогущий только один Господь. Если Бог с нами, то никто против нас… Вернее – мы с Ним, Господь-то всегда с нами. Если мы с Богом действительно, под его божественным благодатным покровом, тогда ничего с нами сделать невозможно. Нас можно уничтожить физически, но не нравственно, нельзя принудить нас делать то, чего мы не хотим. Не хочу обижаться – значит, и не обижусь. Меня обидят – значит, я буду молиться так, чтобы эту обиду силой Божией преодолеть.

Как простить обиду, если прощать не хочется?

– Мне кажется, часто человек, сам того не осознавая, не хочет простить обиду, потому что осознание своей правоты и неправды обидчика как-то утешительно.

– Да: никто меня не жалеет, так хоть я сам себя пожалею. Это категорически мешает. И опять-таки в этом есть или горделивая попытка своими силёнками справиться, или принять желаемое за действительное. Обида – больно. Даже крапивой обожгись – и то больно. Конечно, и комариный укус, и даже ожог можно перетерпеть. Но есть какие-то глубокие раны, они просто так не проходят. Ну, допустим, на руке нарыв какой-то… Тут медицинская помощь нужна. Ты можешь изо всех сил глядеть на свою рану и говорить: «Хочу быть здоровым». Бесполезно. Сейчас, особенно среди православных, очень распространено самолечение. Звонят врачу, и тот по телефону человека лечит. День лечит, два, неделю, месяц пока человек не понимает, что лучше бы ему всё-таки пойти в больницу… Там его, наконец, начинают лечить, он поправляется. А по телефону лечить нельзя, будь ты трижды православный врач или трижды православный пациент. Если болезнь серьёзная, нужно принимать адекватные твоему состоянию усилия. А каково наше духовное состояние? Молиться мы не умеем, смиряться не умеем, терпеть не умеем, практически ничего не умеем. Разве что бездумно долдонить по молитвослову молитвы – это мы умеем.

– А как понять, простил ты человека по настоящему или пытаешься обмануть самого себя? Что является критерием прощения обиды?

– Можно проверить себя чисто умозрительно. Представь, что ты к обидчику приходишь, предлагаешь помириться, и он бросается тебе на шею, вы целуетесь-обнимаетесь, плачете-рыдаете и всё отлично. Потом представь: ты приходишь и говоришь: «Давай помиримся? Прости меня, пожалуйста», а в ответ слышишь: «Знаешь, ты иди отсюда…», — «Во-о-о-от. Ага! Я тут так смирился, я к тебе пришёл прощения просить, мир предлагать, а ты!..»

Был такой владыка Мелитон, его при жизни называли святым. Он жил в Ленинграде. Я имел счастье немножечко с ним быть знакомым. Он ходил в стареньком пальтишке, один, без всякой свиты. Однажды владыка Мелитон приехал к замечательному старцу архимандриту Серафиму Тяпочкину, постучался в калиточку, а келейница в простом старичке архиерея не увидела и сказала: «Отец архимандрит отдыхает, подожди». И он смиренно ждал. Как-то я у владыки спросил: «Вы такой любящий человек, как Вы смогли быть таким?» «Какой я любящий? – удивился он, а потом задумался, – За всю жизнь, я только раз человека обидел».

Так вот, когда владыка был молодым человеком (ещё до революции), он учился в епархиальном училище, на миссионерских курсах, устроенных по типу интерната. Учился Миша (тогда его так звали, Мелитон – это монашеское имя) всегда хорошо. Однажды он сидел в классной комнате, делал домашнее задание вместе с другими ребятами, и вдруг туда вбежал Колька, разгильдяй и безобразник, и разбросал нюхательный табак. Все начали чихать, кашлять… Шум, гам. Колька смылся, а тут появляется инспектор: «Что за шум?» И вот владыка рассказывал, что сам не знает, как у него вырвалось: «Это Колька табак разбросал», – заложил товарища. Тогда это было совершенно недопустимо. Нигде, ни в армии, ни в гимназии, ни в епархиальном училище, нигде. Заложить товарища – последнее дело. Ну, Кольку тут же в карцер за безобразия на два часа. А Миша вокруг этого карцера круги нарезает, переживает – как же товарища заложил. Хотя этот безобразник его спровоцировал, сам не занимается и другим мешает, Миша переживает, молится, ходит… Наконец, через два часа Кольку выпускают, он к нему бросается: «Коля, прости меня! Не знаю, как у меня вырвалось!» Он ему: «А ну, пошёл отсюда…». Михаил опять: «Коля, прости меня!» Лет 14-15 мальчишке было. Его ударили по одной щеке – он вторую подставил. Ну, что поделаешь, Колька злющий-презлющий, Миша поворачивается, но не успел он сделать несколько шагов, Коля его догоняет: «Миша, и ты меня прости!»

Если можешь подставить вторую щеку, тогда второй раз у нормального человека рука не поднимется, когда ты действительно смиренно, с любовью попросил прощения. Уж надо совсем быть злодеем, чтобы и второй раз ударить.

Такая вера у мальчика Миши была, такая молитва, что сам простил безобразие, которое Колька учинил, и принял всю вину на себя, хотя его спровоцировали.

Это просто люди из другого теста. Они не мирились с тем, с чем мириться нельзя – со злобой, обидой, грехом. А мы: «Ах, меня обидели, и я обиделся». Ты не имеешь права быть обиженным, в своей душе носить обиду – это грех, болезнь духовная. Как хочешь – только ты её преодолей. Если ты с Господом, это возможно. Если больно тебя задели, значит нужно иметь терпение, терпеть и бороться столько, сколько нужно, чтобы ты грех действительно победил. Здесь «хочу» совершенно недостаточно. Критерий один: сможешь ли ты вторично стерпеть грубость или не сможешь?

Но, конечно, речь идёт о более-менее обыкновенных, бытовых грехах. Бывают грехи тяжкие, на грани смертных (скажем, измены – это совсем другой разговор). Но собственно из этих повседневных отношений, из этих непреодолённых грехов копится греховный ком, который может раздавить. Терпеть его нельзя. Не хочешь, чтобы эта зловонная гниющая мусорная куча тебя погребла под собой, значит, борись с каждым грехом до победы. Старайся раскаяться так, чтобы и следов его не осталось в душе. А раз не осталось, значит, он ушёл в небытие.

– Как это? Ведь были слова, были поступки, они же были – это факт?!

– Господь говорит, что изглаживает грехи, но что такое грех? Всё что в мире существует – сотворено Богом. Сотворил Господь грех? Нет. Значит, грех не существует, как другие Богом сотворённые идеи, духовные и материальные сущности. Всё что сотворил Господь – благо. А грех – это зло, и Господь греха не сотворил, значит, в этом смысле греха нет, это некий мираж. Мираж бывает? Бывает. Видишь мираж? Видишь. Но на самом деле того, что ты видишь, нет? Нет. И греха в таком смысле нет. С одной стороны есть, а с другой стороны – нет. Если ты каешься, то эта псевдо-духовная сущность изгоняется Господом вон из этого мира. Как её не было, так и будет. И если ты действительно забыл и простил, ты можешь с человеком общаться, как будто ничего и не было. Но для этого ты должен приложить огромные духовные усилия. Это вовсе не так-то легко. Каждый знает, как трудно прощать. Мы не прощаем, потому что не прикладываем тех духовных усилий, которые необходимы, чтобы победить зло, чтобы грех полностью изгнать из этого мира. Мы ограничиваемся тем, что успокаиваемся со временем.

– Батюшка, а бывает, что не знаешь, вдруг человек обиделся? Не разговаривает почему-то…

– Ну, подойди и скажи, но только с любовью и мягко: «Я тебя чем-нибудь обидел?»

– Но…

– Но вот тогда и молись так, чтобы твоя молитва преодолела то зло, которое невольно и неведомо для тебя тобой соделано. Лукавый же не в открытую действует. Он пользуется нашими слабостями. Надо сказать: «Какая же я грубая, неделикатная, если что-то такое сделала и даже не заметила, как человеку боль причинила. Господи, прости меня окаянную. Я виновата. Обидела человека так, что он со мной даже разговаривать не хочет. Что же я такое сделала? Господи, даруй ми зрети моя прегрешения».

– А если у человека изъян. Если он пьёт. Если он хам?.. Как с ним говорить?

– На такие вопросы трудно отвечать, потому что нужно смотреть на конкретную ситуацию. Но в качестве примера могу привести рассказ из книги «Отец Арсений» «Медсестра». Там, отвечая на вопрос, как же она такой хорошей выросла, сестричка объясняет, что такой её воспитала мачеха. У неё умерла мать, и эта осиротевшая девочка, мучила свою мачеху по первому разряду, просто издевалась, как только может 14-летний ребёнок. Но мачеха была очень глубокой, по-настоящему глубокой христианкой. Она молилась, трудно передать как. И своим смирением, пламенной молитвой и верой эта мачеха сумела переломить сердечко озлобившейся девочки.

Её родной папа раз в год крепко запивал, приводил товарищей, пьяная компания вваливалась в дом, и её родная мама, когда была жива, страшно пугалась, забивалась в угол, выслушивала упрёки и чуть ли не побои терпела. Девчонка со страхом ждала очередного папиного запоя (ещё до примирения с мачехой). И вот вваливается пьяный папочка с дружками и требует, чтобы жена на стол накрыла. А тихая и безответная мачеха вдруг хватает одного дружка, за порог вышвыривает, другого – туда же и дверь закрыла. Папенька: «Как, на моих дружков!» Чуть было её не ударил. Но она схватила, что попалось ей под руку и так его отметелила… И всё, вопрос был решён.

– Это смирение?!

– В том-то и дело, что смирение – добродетель сверхъестественная. Господь сказал: «Я смирен». Кто-то из святых отцов сказал, что смирение – это одеяние Божества. Оно сверхъестественно. Смиренный человек — тот, который побеждает зло в самом его корне. И если ему для этого нужно применить физическую силу, значит, он её применит. Это вовсе не тюфячок-половичок, об который ножки можно вытирать: «Ах, я терплю, я такой смиренный». А внутри всё бурлит-кипит… Какое же это смирение? Это пассивность перед злом.

– Если близкий человек ведёт себя, мягко говоря, нехорошо по отношению к тебе, особенным раскаянием не страдает, не будет ли всепрощаемость ему же во вред?

– Будет. Будет, конечно. Но я только что привёл пример мачехи и девочки. У мачехи хватило духовной чистоты, чтобы понять как ей себя вести с этой девочкой. Потому что наверняка у неё руки неоднократно чесались, или хотелось папе рассказать… Но она поняла, что ребёнок себя так ведёт от какой-то дикой боли. Девочка лишилась матери! Поэтому встретила в штыки кроткую, смиренную, тихую, любящую мачеху. Мачеха среагировала не с обидой, не со злобой в ответ на эту страшную агрессию, которая на неё изливалась, а удивительно по-христиански, с одухотворённым смирением. Своей любовью, молитвой, терпением и смирением она смогла преодолеть тяжелейшее для этой девочки искушение.

Как простить обиду? О смирении

– А как понять, когда надо смиряться и промолчать, а когда…

– Для этого-то как раз смиряться надо. Только смиренный человек различает добро и зло. Как Господь благословит, так он и будет себя вести. Иному, может быть, полезно спустить семь шкур. Недавно один генерал (ему уже к 80-ти) рассказал мне: «14-ти лет я стал вести себя совершенно безобразно. Причём семья у нас была непростая, в гостях бывал знаменитый кораблестроитель академик Алексей Николаевич Крылов, они с папой по-французски разговаривали, и я по-французски понимал. Когда же темы были для меня запретными, они переходили на немецкий. И вот однажды в ответ на какое-то мое очередное хамство папочка взял и выпорол меня как следует. Это не было унижением моего достоинства. Просто у меня был переходный возраст, гормональный взрыв. И отец этот взрыв погасил мощным противоположным действием. Я своему папе благодарен». Отец без злобы его порол. Но я вовсе не призываю всех пороть своих детей, потому что для этого надо быть такими папочками и мамочками, которые это могут делать со смирением, внутренне сохраняя присутствие духа. Смиренный человек не теряет духовный мир ни при каких обстоятельствах. Надо отодрать? Ну, значит, выдерем для пользы дела, только с любовью.

– Можно ли идти к Причастию, если никак не можешь побороть боль?

– Бывают грехи, которые за один раз не преодолеешь и, конечно, в такой ситуации особая помощь Божия необходима. Поэтому нужно причащаться, нужно молиться, каяться, бороться со своим грехом. И понимать, что либо ты победишь в себе свой грех, напрягая все свои силы, либо грех без всяких усилий победит тебя.

– Что значит, победит тебя?

– Значит, ты потеряешь этого человека, совсем с ним общаться не сможешь. Раз у тебя на душе грех, ты будешь и поступать греховно, будет мстительность, злопамятность, обидчивость. Будешь копить обиды, искать и видеть там, где их нет, всё истолковывать в дурном смысле. Это приведёт к деградации духовной. Но причащаться нужно только при условии, что ты от души молишься и от души каешься. Пусть ты этим грехом обуреваем, но ты с ним борешься. Бывают грехи, которые быстро не преодолеваются, с ними нужно бороться постоянно, только следить, чтобы не расслабиться, не устать и не потерять надежды, что с Божьей помощью ты их победишь. Тогда, конечно, просто необходимо причащаться.

Господь нам посылает такие испытания, чтобы мы учились с грехами бороться. О каких-то давних грехах мы забыли, даже про них и не думаем, но мы же грешные всё равно, вот Господь нам и посылает нынешний видимый грех, чтобы мы его ощущали и преодолели. Но поскольку человек – существо целостное, если он побеждает этот грех, то побеждает и другие. Человек грешный, а Господь милостивый. Ты просишь прощения за один грех – Господь может тебе и другие простить. Но нельзя относиться к причастию, как к какому-то лекарственному средству: принял таблетку – у тебя голова прошла. Между прочим, если голова в данный момент перестала болеть, это не значит, что болезнь прошла. А здесь речь идёт о том, чтобы исцелиться полностью, чтобы эта нравственная боль не возвращалась.

Как простить обиду? Читайте также

www.pravmir.ru

профилактика и лечение.Беседа  12 / Православие.Ru

Всякое раздражение, и ярость, и гнев, и крик и злоречие со всякой злобой да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас.

(Еф. 4: 31–32)

Умение прощать и просить прощение есть свойство человека сильного и великодушного. В русском языке (а русские люди всегда отличались силой духа и милосердием даже к врагам) при расставании говорится: «Прощай». То есть мы просим прощения за все, чем, может быть, вольно или невольно обидели человека при встрече.

Прощать – это свойство Божие, ведь Господь совершил величайший акт прощения, Он не только простил согрешивших людей, но и был распят за наши грехи на кресте. И мы, носящие в себе образ Божий, созданные по этому образу, должны учиться у Него прощению. Поэтому и апостол Павел говорит нам: «Прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил нас» (Еф. 4: 32). Обида не дает нам общаться не только с людьми, но и создает преграду между нами и Богом: «Ибо, если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6: 14–15).

Семейная жизнь вообще невозможна без прощения. Ведь супруги, дети, родители – самые близкие друг другу люди, они очень тесно общаются, взаимодействуют, и это общение, к сожалению, не состоит из одних только приятных моментов. И умение прощать обиды, быть снисходительным к немощам других – весьма ценный навык для семейного человека.

«Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи», – сказал наш великий святой – преподобный Серафим Саровский. Многим эти слова кажутся совершенно недостижимым идеалом. Но ведь если, например, в семье сложилась тяжелая, напряженная ситуация, родные враждуют между собой и хотя бы один человек начнет вести себя иначе, то есть хоть в малой степени стяжает дух мира и прощения, не будет отвечать злом за зло, перестанет обижаться, будет всех любить, то обстановка в этой семье изменится в лучшую сторону. И люди вокруг такого человека будут также меняться, видя его мирное расположение.

Уже говорилось о прощении при расставании супругов. Но прощение, снисхождение необходимо в семейной жизни не только в таких драматических ситуациях, но и буквально ежедневно. Даже на уровне каких-то бытовых мелочей. К примеру, какая-нибудь женщина имеет большую склонность к порядку во всем (этакий «комплекс отличницы») и хочет все держать под контролем. Но ее домашние не хотят ее слушать и подчиняться ей. Это вызывает у нее чувство постоянной обиды и недовольства. Но если эта дама поймет, что порядок далеко не самое главное в жизни, что можно позволить себе и окружающим быть неидеальными, что мир не провалится в тартарары, если она позволит себе немного отойти от придуманного ею распорядка, то и ее жизнь, и жизнь ее домашних, несомненно, изменится в лучшую сторону. Пусть в доме будет не так чисто, зато в семье будет больше мира. Занудство может погубить хорошие отношения. Одна женщина рассказывала мне, как очень обижалась на мужа за то, что он, несмотря на ее уговоры, никак не мог научиться выдавливать зубную пасту из тюбика с конца, а не с середины. Видя, что очень расстраивается из-за этого и теряет мир с супругом, она придумала такой простой выход: купила два тюбика – один для себя, а другой для мужа. Теперь каждый выдавливает пасту как хочет. А главное, она усвоила урок, что нельзя отравлять жизнь себе и близким из-за такой ерунды.

Один христианин, правда, к сожалению, не православный, сказал: «Христианину легче простить, чем отвернуться от человека. Прощение избавит вас от ненужного гнева, ненависти и пустой ругани».

И это воистину так. Обида, особенно застарелая, убивает в нас любовь к ближнему. Непрощение причиняет огромный вред и урон в первую очередь нам самим. Человек обиженный, злопамятный очень страдает от злобы, гнева и уныния. Обида мешает ему жить полноценной жизнью, радоваться тем дарам, которые нам посылает Бог. Если обида сильно укоренилась в сердце, то она, как незажившая рана, постоянно дает знать о себе, ноет, болит и причиняет обижающемуся постоянное беспокойство и скорбь.

И напротив, умеющий прощать, великодушный – по-настоящему счастливый человек. Ведь когда мы имеем мир в душе и находимся в мире с людьми, тогда и окружающая нас действительность преображается в лучшую сторону.

Но все-таки что делать, если не удалось сохранить этот мир и обида поселилась в нашей душе?

Первое и самое главное правило в таком случае – начинать молиться за обидчика, за того человека, который вольно или невольно причинил нам скорбь. Этот совет дает нам Сам Господь: «Молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5: 44). И непреложную истину этих евангельских слов я неоднократно испытал на собственном опыте. Самый верный способ простить человека – это начать молиться за него каждый день. Молитвы о примирении враждующих и «о ненавидящих и обидящих нас» есть в любом полном православном молитвослове. Можно также после этих молитв молиться своими словами о том, чтобы Господь помог нам справиться с обидой и примириться с ближними.

Второе, что следует помнить, если вы встали на путь примирения: нужно всячески избегать злословия и осуждения наших обидчиков. Не только вслух, но даже мысленно не ругать, не порицать и не осуждать их. К сожалению, очень велик соблазн начать рассказывать всем и каждому, как несправедливо с нами поступили, как нас обидели, и на первых порах это приносит мнимое облегчение, но потом на душе становится гораздо хуже. Злословие, осуждение открывает дорогу гневу; мы долго не можем забыть и простить обиды, сами «накручиваем» себя и постоянно бередим старую рану, не даем ей зажить.

Особенно часто такую ситуацию можно наблюдать после развода супругов. Обычно женщина, после развода оставшаяся с детьми, испытывает страшную обиду на мужа (и ее, конечно, можно понять). Она начинает обсуждать его недостойное поведение с подругами, родными и – что хуже всего – настраивает детей против отца, рассказывая, какую ужасную жестокость и несправедливость совершил их папа и вообще какой он плохой человек. Этим она причиняет сильный вред не только себе, усугубляя свою боль и страдания, но и наносит большую душевную травму своим детям. Ведь они совершенно не виноваты в том, что их родители не смогли сохранить семью и развелись. Так почему же нужно втягивать их в семейные «разборки» и лишать детей возможности любить отца? Ведь право иметь родителей есть у каждого человека, и каждый должен почитать и любить их.

Еще один важный момент, необходимый при прощении, выражается знаменитой святоотеческой формулой: «Ненавидеть грех, но любить самого грешника». То есть не отождествлять человека с теми нехорошими поступками, которые он иногда совершает. Ведь каждый из нас сотворен Богом с чистой душой и стремлением к добру; все, что есть в нас греховного, не является принадлежностью нашей природы, это все пришлое, наносное, и поэтому важно увидеть в ближнем его душу, а не его поступки и заблуждения. Грех не может являться частью природы самого человека, он приходит в душу от диавола. Другое дело, что мы сами впускаем грех в нашу душу, но это происходит от нашей слабости. И человек согрешающий – это человек больной, немощный, а значит, достойный жалости, а не осуждения и порицания. Кстати, когда мы молимся за обижающих нас, то как раз проявляем жалость, сострадание к ним, видим в них не какое-то воплощение зла, а людей, страдающих от своих грехов. Молиться за обидчиков есть проявление великодушия, а проклинать их – проявлять слабость души.

Даже самых близких и любимых людей нельзя идеализировать. В моей жизни было несколько случаев, когда люди, которые были мне весьма близки, причиняли мне большую боль. Было нелегко простить их, но, справившись со своими чувствами, я понимал, что в своей обиде виноват в основном я сам, потому что позволил себе видеть в них какой-то придуманный идеал, а не реальных, живых людей со своими слабостями и недостатками.

Коль скоро мы заговорили о грехе и немощи человеческой, не лишним будет вспомнить, что и сами мы люди немощные и грешные. Если произошла ссора, разрыв, очень важно увидеть и признать свою часть вины за случившееся, как бы это ни было трудно. Ведь даже если мы внешне ничем не задели ближнего, то все равно не все сделали, чтобы избежать инцидента. Обида в нашей душе появляется как раз из-за нашей гордыни, мы слишком любим себя и не хотим увидеть свою вину и взять ответственность за случившееся на себя. Если мы будем объективно оценивать наше участие и долю вины в конфликте, нам будет гораздо легче простить человека, разобраться в ситуации и примириться с ним.

Находясь в состоянии обиды, мы видим только нашу позицию, и то не очень объективно. То есть нам кажется, что кто-то нас обидел, оскорбил, унизил, и часто воспринимаем все это как личное оскорбление. На самом деле в большинстве случаев обида наносится не специально. Человек, как говорится, не ведал, что творил. Обидев нас, сделал это либо невольно, либо по недостатку воспитания и такта. У него наверняка была своя позиция, оправдание своим поступкам. И чтобы преодолеть обиду и простить ближнего, нам нужно не обвинять его, а, наоборот, оправдать. Кстати, не раз испытывал на себе, что когда, обидевшись на какое-то колкое замечание или критику в свой адрес, я потом справлялся с обидой и старался вникнуть в слова своего оппонента, отрешившись от обиды и самолюбия, то убеждался, что в них есть очень много нужного и полезного для меня. Хотя по форме критика иногда звучала резко и обидно.

Обижаясь на человека, особенно близкого нам, мы как бы закрываем свои глаза пеленой, совершенно перестаем видеть его положительные, хорошие стороны. Мы видим только обиду, оскорбление, и эти очень сильные, но греховные эмоции застилают в нашей памяти все то, что было между нами хорошего, а хорошие, светлые моменты, связанные с нашим ближним, обязательно были.

Не раз наблюдал, как супруги, поссорившись и расставшись, начинали понимать, как много они теряют и как не могут жить друг без друга.

Еще один очень важный момент: не нужно бояться первым проявить инициативу примирения. Все мы люди гордые, и нам бывает очень трудно сделать первый шаг, даже когда полностью осознаем свою вину. Мы опасаемся, что нашу попытку к примирению неправильно поймут, боимся оказаться отвергнутыми. Бояться этого не нужно: как правило, наш оппонент тоже мучается такими же сомнениями и, оценив нашу добрую волю, охотно пойдет на примирение.

Просить прощение первому непросто, но после примирения такой человек чувствует себя гораздо лучше, чем тот, с кем он примиряется, ведь он не только помирился, но и победил свою обиду и гордыню.

Но даже если ваша попытка к примирению не нашла отклика в сердце другого, не оставляйте надежду. Нужно пробовать примириться еще и еще раз, но сделать это через некоторое время. А пока необходимо усилить молитву о мире.

Все ли можно простить? Например, можно ли вообще простить предательство, измену?

Будут ли супруги после измены стараться сохранить брак или расстанутся – решать только им самим. Только они могут сделать этот непростой выбор. Но в любом случае простить обиду, даже очень тяжелую, – это долг христианина. Что бы ни случилось в нашей жизни, нужно помнить: человек создан Богом для радости, любви и счастья. Поэтому в самых трудных ситуациях нужно уметь подниматься и идти дальше, смотря в будущее с верой и надеждой. Жизнь продолжается, и она не должна превращаться в ад из-за непрощенных обид, тоски и горестных воспоминаний.

Пережить измену, разлуку помогут все те же правила прощения: обязательная молитва о прощении и примирении, отсутствие осуждения и злословия, осознание собственной немощи и виновности в случившемся и другие изложенные выше принципы.

Один мой знакомый очень мучился от ревности и обиды, он подозревал жену в измене, хотя прямых доказательств у него не было. Я спросил у него: не изменял ли он сам своей супруге? (Я знал, что первая жена развелась с ним, потому что он был неверен ей.) Тогда этот мужчина ответил, что несколько лет назад он действительно изменил жене, поддавшись искушению на какой-то вечеринке. Что ж, как говорит Священное Писание, «что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6: 7). И, может быть, те обиды, которые вам нанесли близкие, – это вразумление вам за ваши прегрешения против них или за грехи юности.

Здесь важно избегать еще одной опасности – отчаяния. Даже самый неприятный или греховный эпизод нашей жизни – это всегда очень большой опыт, и из него нужно уметь извлекать уроки. Делая правильные выводы из пережитого, мы стараемся не повторять прежних ошибок и делаемся сильнее и мудрее. Поэтому даже измена и развод не повод для тоски и отчаяния. Цель жизни христианской – спасение души. И совершается оно через наш духовный рост, совершенствование. И быть может, разлука с супругом (или супругой) также нужна нам для того, чтобы стать лучше, совершеннее. Научиться прощать, терпеть и любить.

(Продолжение следует.)

pravoslavie.ru

Психология обиды / Православие.Ru

Из книги архиепископа Иоанна (Шаховского) "Апокалипсис мелкого греха: Избранные статьи", изданной в серии "Духовное наследие русского зарубежья", выпущенной Сретенским монастырем в 2006 г.

Все мы знаем, что такое обида, потому что обижали и обижались. Сами того не сознавая, всякий обижающий и всякий обижающийся ранят себя, так как лишают себя солнца любви. Обидчик ранит не только свою душу, но и тело: злые эмоции рождают в человеке болезненное напряжение тела, что отражается на его физическом обмене веществ и нарушает жизнь. Обидчик обижает прежде всего себя. Но и обижающийся поступает неразумно, сам себя ранит. Надо себя закрывать светлым щитом от обид, не обращать на них внимания. А что еще выше, это противопоставить обиде — любовь, кротость, великодушие. «Научитесь от Меня, — сказал Христос Спаситель, — ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф 11, 29). Вот простая дорога к счастью, о котором часто думает человек, не зная путей к нему.

Обида может быть бессознательной. Нанесение обиды идет от гордости, желающей унизить человека, от мстительности, злобы. Обижают люди и от алчности, зависти, тщеславия, эгоизма и — просто от душевной нечуткости и нравственной невнимательности.

Предприниматель (индивидуальный или коллективный, как государство, партия) обижает людей наиболее беззастенчиво, эксплуатируя их не только экономически, но и нравственно.

Эксплуатация есть многоликая форма несправедливости. История человечества полна этим грехом до наших времен. Но сейчас не феодальные бароны и не только денежные мешки эксплуатируют бедняков — сами эти бывшие бедняки, ставшие администраторами, партийцами, представителями пролетариата, жестоко эксплуатируют бедняков (колхозных крестьян, рабочих), прикрывая, однако, эту эксплуатацию очень лестными для себя, но пустыми словами.

Эксплуатация ближнего может и не быть выражением каких-либо лично неприязненных чувств; она бывает нравственным бесчувствием, исканием выгоды личной, партийной, государственной. Высокими мотивами пытаются оправдывать эксплуатацию — материальную и духовную — в наши дни. Целью революции для блага всех оправдываются великие обиды людям. Гуманными фразами оперируют бездушные планировщики, не видящие живого человека. Смертельно обиден для человека и человечества утилитарный материалистический подход к бессмертной человеческой душе.

Но чувства справедливости и сострадания могут рождаться и в материалисте, вопреки его материалистической теории. Как человек, материалист может быть нравственно чутким. И бывает, что сердце верующего в Бога (вопреки духу этой веры) наполняется алчностью, бессердечностью. Как у материалиста неверие может быть лишь на кончике его языка, так и вера в Бога бывает иногда лишь на кончике языка у верующего человека. (Вера в Бога — не теоретическая декларация.)

В наши дни люди обижают даже веру в Бога (принуждая писать великое святое имя Бог с маленькой буквы). Но Бога человек еще менее может обидеть, чем созвездие Ориона или Лебедя. Неверующие наносят обиду только своей жизни.

Человека обижает человек своей злой (или недостаточно доброй) волей. И все эти бесчисленные «молекулярные» в мире обиды, все наше личное и общее зло рождают в мире те черные грозовые тучи конфликтов, войн и душегубства, от которых содрогается человечество. И может быть истреблено.

Раньше в истории во имя веры в Бога цари и вожди народов обижали неверующих людей (или не так верующих, как они сами). Теперь в целом ряде стран неверующие обижают верующих.

Сказано человеку: «Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай» (Мк 10, 19). Но если обида случилась, ей надо противопоставить необидчивость. В преодоление зла входит и преодоление обидчивости. Мы, люди, так легко друг друга обижаем. И еще легче — обижаемся. Даже если нас никто не обижает, мы и тогда обижаемся. Нам иногда хочется почувствовать себя обиженными, и в этом проявляется дурная человеческая инфантильность. Ребенок иногда хочет зарыдать не потому, что его обидела мать, а потому, что ему вдруг сладко захотелось почувствовать себя (и, главное, показать себя!) обиженным. Это незрелость души. Активный эгоист обижает, пассивный обижается. Обиды активных и обидчивость пассивных эгоистов очень мешают жизни. И выход из этих состояний только один — к свободе духа: никого не обижать и ни на кого не обижаться.

pravoslavie.ru

Обида, или Кому и зачем нужно прощение / Православие.Ru

Рис. Алены Гудковой
Обидеть человека легко. Чтобы постичь эту горькую истину, совсем не обязательно быть психологом или философом. Печальный опыт переживания нанесенной обиды имеется у всех людей без исключения, и каждому известно, как сильно может ранить душу одно-единственное недоброе слово. Обиды преследуют человека с самого раннего детства. В песочнице совсем еще маленький карапуз доводит до слез другого малыша, отнимая у него игрушку или ломая построенный им песочный домик. Очередное поколение школьников с радостным смехом мучает обидными кличками своих одноклассников, страдающих избыточным весом, слабым зрением или другими физическими дефектами. Ну а про то, как страшно, изощренно и безжалостно умеют обижать друг друга взрослые люди, и говорить лишний раз не хочется. И если тонко организованный, ранимый человек не может дать отпор оскорблению, предательству или подлости, то последним аргументом в пользу собственной правоты для него становится чувство обиды.
Так почему же христианство покушается на этот последний оплот человеческого достоинства, почему оно призывает добровольно отказаться от неотъемлемого права — не прощать боли и слез тому, кто безжалостно ворвался в твою жизнь и опалил твое сердце? Что за парадоксальный призыв звучит в Евангелии: …любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас (Лк 6:27-28)? Наверное, это самая непонятная заповедь Христа. В самом деле: ну зачем любить тех, кто тебя ненавидит, обижает и гонит? Уж им-то, наверное, меньше всего на свете нужны наши любовь и прощение. Так для чего тогда принуждать себя к такому тяжелому и неблагодарному делу?
Почему нельзя мстить своим обидчикам, еще более-менее понятно: ведь если отвечать злом на зло, то вряд ли этого самого зла в мире станет меньше. С заслуженными обидами тоже все ясно, поскольку здесь действует простой и всем понятный принцип: заработал — получи и не жалуйся. А вот что делать, когда тебя обидели безо всякого повода, если наплевали в душу, растоптали и унизили просто потому, что так захотелось обидчикам? Неужели тоже — простить?

Когда хватаются за молоток

Один из лучших рассказов Василия Шукшина (который так и называется — «Обида») начинается с банальной и, увы, обыденной ситуации: человеку нахамили. Он пришел с маленькой дочкой в магазин купить молока, а продавщица по ошибке приняла его за хулигана, который накануне устроил здесь пьяный дебош. И сколько ни оправдывался бедный Сашка Ермолаев, сколько ни объяснял людям вокруг, что он ни в чем не виноват, — все было напрасно. На глазах у дочери его опозорили, обругали последними словами невесть за что. Кончается рассказ страшной картиной: Сашка бежит домой за молотком, чтобы проломить голову одному из своих обидчиков. И лишь счастливая случайность мешает ему совершить убийство.
Это, конечно, всего лишь художественное произведение. Но в нем Шукшин сумел удивительно точно показать странную особенность человеческой души — остро и очень болезненно реагировать на несправедливые обвинения. В самом деле, ну что за беда, если про тебя говорят гадости, к которым ты не имеешь никакого отношения! Ведь совесть твоя чиста и, казалось бы, тут впору просто рассмеяться и пожалеть людей, которые так глубоко заблуждаются на твой счет.
Но не тут-то было… Стоит кому-либо плохо отозваться о нас — и сразу же в душе поднимается волна неприязни к этому человеку. А уж если обидчик будет упорствовать в своих нелепых обвинениях, эта неприязнь может перерасти в настоящую ненависть, застилающую глаза, отвергающую здравый смысл и требующую лишь одного — отплатить обидчику во что бы то ни стало. В таком состоянии и впрямь недолго схватиться за молоток...
Что же это за страшная сила, способная толкнуть честного и добропорядочного человека на преступление лишь потому, что кто-то наговорил ему разного вздора?
На языке христианской аскетики такая сила называется страстью, но, конечно же, не в том смысле, который вкладывают в это слово авторы лирических стихов и любовных романов. В христианском понимании страсть — это некое свойство человеческой природы, которое изначально было добрым и полезным, но впоследствии оказалось изуродовано грехом до неузнаваемости и превратилось в опасную болезнь. В святоотеческой литературе говорится о восьми основных греховных страстях, в той или иной мере присущих каждому человеку: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Все эти страсти-болезни до поры прячутся в нас, оставаясь незамеченными, хотя на самом деле могут исподволь определять весь строй нашей жизни. Но стоит окружающим хотя бы чуть-чуть коснуться этих болячек, как они тут же дают о себе знать самым непосредственным образом.
Собственно, именно это и случилось с героем шукшинского рассказа. Ведь Сашка Ермолаев и в самом деле был абсолютно не виноват в тех безобразиях, которые ему приписала продавщица. Но несправедливое обвинение больно ударило по его тщеславию и гордости, а те, в свою очередь, возбудили гнев. В результате симпатичный и добрый человек едва-едва не стал убийцей.
Бестолковая продавщица и равнодушные покупатели, поддержавшие ее нападки на невиновного, безусловно, были не правы. И обижать людей, конечно же, нельзя, об этом даже говорить излишне. Но вот воспринимать нанесенную обиду можно все-таки очень и очень по-разному. Можно схватиться за молоток. А можно заглянуть в свое сердце и ужаснуться той мути, которую в нем подняла несправедливая обида. Именно в такой ситуации легче всего увидеть свое духовно болезненное состояние, понять, как глубоко страсть пустила в тебе свои корни. И тогда обидчики становятся пускай и невольными, но все же — благодетелями, которые открывают человеку его духовные недуги своими неосторожными или даже злыми словами и поступками.
Вот как говорил об этом святой праведный Иоанн Кронштадтский: «…не раздражайся насмешками и не питай ненависти к ненавидящим и злословящим, а полюби их, как твоих врачей, которых послал тебе Бог для того, чтобы вразумить тебя и научить смирению, и помолись о них Богу... Говори: они не меня злословят, а мою страсть, не меня бьют, а вот эту змейку, которая гнездится в моем сердце и сказывается больно в нем при нанесении злословия. Утешаюсь мыслию, что, быть может, добрые люди выбьют ее оттуда своими колкостями, и не будет тогда болеть оно».

От уголька до пожара

Очень часто люди обижаются на, казалось бы, совершенно безобидные вещи. Достаточно бывает не то что слова — одного лишь взгляда, жеста или интонации, чтобы человек увидел в них нечто оскорбительное для себя. Странное дело: ведь никто же и не думал никого обижать, а обида снова — тут как тут, скребет сердце когтистой лапой и не дает жить спокойно.
Парадокс здесь заключается в том, что любая непрощенная обида всегда является «произведением» самого обиженного человека и вовсе не зависит от чьих-либо посторонних усилий или от их отсутствия. На это прямо указывает даже грамматическое строение слова обиделся. Ведь в данном случае «ся» — это ни что иное, как вышедшая ныне из употребления славянская огласовка местоимения — «себя». Таким образом, обиделся означает обидел себя, то есть дал волю мыслям, разжигающим в душе сладкую смесь сознания собственной униженности и чувства нравственного превосходства над обидчиком. И хотя люди не любят признаваться в таких вещах даже самим себе, но каждому еще с детства известно, как приятно бывает ощутить себя обиженным. Есть в этом какое-то нездоровое наслаждение, пристрастившись к которому начинаешь искать обиду даже там, где ее и в помине не было.
Ф. М. Достоевский в «Братьях Карамазовых» пишет: «Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной...»
В этой всем знакомой болезненной «приятности» обиды можно найти ответ на вопрос: почему в христианстве непрощенная обида определяется как тяжкий грех. Если говорить совсем кратко, словом грех Церковь называет то, что противоречит замыслу Божию о человеке. Иначе говоря, грехом является все, что противно нашему естеству, разрушает нас, вредит нашему душевному или телесному здоровью, но при этом обещает некоторое кратковременное удовольствие и потому представляется желанным и приятным. Самоубийственный принцип влечения человека к греховным «радостям» довольно точно выражен в знаменитой Пушкинской строке: «… Все, все, что гибелью грозит, / для сердца смертного таит / неизъяснимы наслажденья…» Еще более категорично определял разрушительную сладость греха преподобный Исаак Сирин, говоривший, что грешник подобен псу, который лижет пилу и пьянеет от вкуса собственной крови.
Нетрудно заметить, как сильно этот трагический образ напоминает упоение собственной обидой, описанное Достоевским. И даже если обида окажется не надуманной, а самой что ни на есть настоящей, это ровным счетом ничего не меняет.
Уголек обиды можно тщательно раздувать в своем сердце размышлениями о несправедливости случившегося, бесконечными мысленными диалогами с обидчиком, сознанием собственной правоты и прочими способами, которых у обиженного человека всегда найдется великое множество. А в результате всех этих «духовных упражнений» обида из маленького уголька постепенно превращается в бушующее пламя, которое может полыхать в душе долгие месяцы, а то и годы. И если из-за чужого обидного слова или поступка человек разжег такой пожар в собственной душе, то вполне закономерно будет сказать о нем, что он — обиделся. То есть — обидел себя сам.

Право на обиду?

Несколько десятилетий назад в советской культуре возник положительный образ обидчивого героя (правда, обидчивость его для благозвучия была тогда стыдливо переименована в ранимость). Этот типаж кочевал по различным художественным произведениям и тихо обижался на несправедливости и притеснения, которые проливным дождем сыпались на него из щедрой авторской руки. Так писатели и кинематографисты выражали свой протест против людской черствости, пытаясь обратить внимание аудитории на страдание и одиночество человека в бездушном обществе людей-винтиков. Цель была, безусловно, благородной, и образ ранимого героя работал здесь как нельзя лучше. Но, к сожалению, у всякой палки — два конца. Обратной стороной этого художественного метода стала романтизация самой обиженности. Ведь если тот, кто обижает, — плохой, значит, тот, кто обижается, — хороший. Следовательно: обижать — плохо, а обижаться — хорошо.
В результате такого отождествления нравственных оценок героя и его душевного состояния на тех же прекрасных, пронзительных и добрых рассказах Василия Макаровича Шукшина выросло целое поколение очень ранимых, а на самом деле — просто обидчивых людей. Право на обиду они считали вполне нормальным атрибутом человека с тонкой душевной организацией, поэтому чрезвычайно остро реагировали на малейшее проявление чужого хамства и душевной черствости. Такую нравственную позицию весьма убедительно озвучил в своем лирическом стихотворении Эдуард Асадов:

Как легко обидеть человека:
Взял и бросил слово, злее перца…
А потом порой не хватит века,
Чтоб вернуть потерянное сердце.

На первый взгляд здесь все правильно и понятно. И обижать человека нельзя ни в коем случае, и за своими словами при общении нужно следить — все так. Но есть в этом коротком стихотворении еще одна очень важная тема, которая идет как бы вторым планом и потому не так заметна. Обиженный герой (оставшийся, что называется, за кадром) оказывается настолько ранимым, что из-за одного злого слова готов навсегда закрыть свое сердце для человека, причем для человека близкого, поскольку потерять можно лишь то, что было твоим. От такой категоричности героя, от этой его нетерпимости к чужим слабостям и недостаткам становится тревожно, прежде всего за него самого. Ведь с подобной «тонкостью» натуры в конце концов можно и вовсе остаться в гордом одиночестве, обидевшись на весь мир. А это состояние куда как страшнее и губительнее, чем самые злые слова и оскорбления. Обиженный человек заживо хоронит себя в скорлупе собственных претензий к окружающим, и освободить его из такого страшного заточения не сможет даже Господь. Потому что разбить эту скорлупу можно лишь изнутри, искренне простив своих обидчиков. И пускай обидчики совершенно не нуждаются в нашем прощении. Зато в нем остро нуждаемся мы сами.
Священномученик Арсений (Жадановский), убитый большевиками в 1937 году, писал: «Добродетель всепрощения еще тем привлекательна, что она тотчас же приносит за себя награду в сердце. На первый взгляд тебе покажется, что прощение унизит, посрамит тебя и возвысит твоего недруга. Но не так в действительности. Ты не примирился и, по-видимому, высоко поставил себя — а смотри, в сердце свое ты положил гнетущий, тяжелый камень, дал пищу для душевного страдания. И наоборот: ты простил и как бы унизил себя, но зато облегчил свое сердце, внес в него отраду и утешение».

Два свидетельства

Может показаться, будто прощение для христиан — легкое дело, раз уж они настолько хорошо знают, в чем его смысл. Однако это совсем не так. Прощение обид — всегда подвиг, в котором сквозь свою боль и унижение нужно увидеть в обидчике такого же человека, как и ты сам, а сквозь его злобу и жестокость разглядеть те же духовные болезни, которые действуют и в тебе тоже. Сделать это очень непросто, особенно в тех случаях, когда обида уже пустила в душе глубокие корни, и даже осознанное волевое усилие не всегда помогает в борьбе с этой бедой.
Случается, например, что человек простил своего обидчика, но когда тот снова наносит обиду, то в возмущенной душе резко оживает и прежнее зло. Бывает так, что и обида забыта, и обидчик прощен, но если с ним случается беда, мы испытываем какое-то тайное жестокое удовлетворение. А если преодолели и эту ступень, то все же порой не можем сдержать недоумения и разочарования, когда узнаем о благополучии того, кто нас обидел когда-то. Формально прощая причиненную обиду, мы в глубине души все же продолжаем считать его своим должником и подсознательно надеемся на то, что Бог воздаст ему по заслугам. Но совсем не этого упования на грядущее возмездие ожидает от нас Господь.
Митрополит Сурожский Антоний после войны работал врачом и много общался с бывшими жертвами фашистских концлагерей. Это были люди, которых несколько лет подряд каждый день обижали так страшно, что об этом нельзя даже подумать без содрогания. Но что же они вынесли из этого многолетнего опыта обид и унижений, как относились к своим обидчикам? Владыка Антоний приводит в своей книге два уникальных документа — молитву, написанную на клочке оберточной бумаги погибшим узником лагеря смерти Дахау, и рассказ своего старого знакомого, который сам провел за колючей проволокой четыре года. Наверное, можно сколь угодно долго теоретизировать о христианском всепрощении, соглашаться с ним, или его оспаривать... Но перед этим единодушным свидетельством двух людей, перенесших немыслимые страдания, хочется просто склонить голову и благоговейно умолкнуть:
«“Мир всем людям злой воли! Да престанет всякая месть, всякий призыв к наказанию и возмездию. Преступления переполнили чашу, человеческий разум не в силах больше вместить их. Неисчислимы сонмы мучеников.
Поэтому не возлагай их страдания на весы Твоей справедливости, Господи, не обращай их против мучителей грозным обвинением, чтобы взыскать с них страшную расплату. Воздай им иначе! Положи на весы, в защиту палачей, доносчиков, предателей и всех людей злой воли — мужество, духовную силу мучимых, их смирение, их высокое благородство, их постоянную внутреннюю борьбу и непобедимую надежду, улыбку, осушавшую слезы, их любовь, их истерзанные, разбитые сердца, оставшиеся непреклонными и верными перед лицом самой смерти, даже в моменты предельной слабости. Положи все это, Господи, перед Твоими очами в прощение грехов, как выкуп, ради торжества праведности, прими во внимание добро, а не зло! И пусть мы останемся в памяти наших врагов не как их жертвы, не как жуткий кошмар, не как неотступно преследующие их призраки, но как помощники в их борьбе за искоренение разгула их преступных страстей…”
Второй пример — человека, которого я очень близко знал. Он был старше меня значительно, участник первой мировой войны, где он потерял руку; он вместе с матерью Марией Скобцовой спасал людей во время немецкой оккупации — Федор Тимофеевич Пьянов. Его взяли немцы в лагерь, он четыре года там был, остался в живых. Когда он вернулся, я его встретил случайно на улице, говорю: — Федор Тимофеевич, что вы принесли обратно из лагеря, с чем вы вернулись? — Я вернулся с ужасом и тревогой на душе. — Вы что, потеряли веру? — Нет, — говорит, — но пока в лагере я был жертвой жестокости, пока я стоял перед опасностью не только смерти, но пыток, я каждую минуту мог говорить: Господи, прости им, они не знают, что творят! И я знал, что Бог должен услышать мою молитву, потому что я имел право просить. Теперь я на свободе; наши мучители, может быть, не поняли и не раскаялись; но когда я говорю теперь: Господи, прости, они не знают, что творят, — вдруг Бог мне ответит: а чем ты докажешь искренность своего прощения? Ты не страдаешь, теперь тебе легко говорить...
Вот это тоже герой прощения.
И я глубоко уверен, что в конечном итоге, когда мы все станем на суд Божий, не будет такой жертвы, которая не станет в защиту своего мучителя, потому что раньше, чем придет время окончательного Страшного суда над человечеством, каждый, умерев, успеет на себя взглянуть как бы в зеркале Божества, увидеть себя по отношению ко Христу, увидеть, чем он был призван быть и не был, и уже не сможет осудить никого» (из книги митрополита Антония Сурожского «Человек перед Богом»).

pravoslavie.ru

«Пережевывая их, мы изъедаем сами себя» / Православие.Ru

Если бы нам представилась возможность увидеть, в каком состоянии пребывают души людей, то наверняка мы увидели бы, что это состояние обиженности. Все чувствуют себя кем-то ущемленными, обделенными, оскорбленными, кем-то обиженными. Может быть, так оно и на самом деле есть. Но все дело в восприятии этого и в том отношении, какое мы сами выстраиваем к случающимся неприятным событиям.

Обида – это всегда крушение каких-то надежд. Мы надеялись, что нас поймут, помогут, простят, но этого не произошло. Мы полагали, что другой человек пойдет нам на встречу, но вместо этого он от нас холодно отвернулся или жестоко оттолкнул. Надежда порушена и вместо нее явилась обида.

Как это ни прискорбно, но таящий в себе обиду причиняет страдания себе сам. Казалось бы, он мучается от вполне объективных притеснений со стороны других, на самом же деле, его терзают собственные мысли и чувства. Как однажды точно подметил святитель Игнатий (Брянчанинов), человек больше всего страдает не от случающихся неприятностей, а от их переживания. Развивая эту мысль, добавим, что пережевывая в себе обиды, мы изъедаем сами себя.

К одному старцу пришел ученик и спросил, как ему быть с обидами, которые появляются из-за несправедливого к нему отношения со стороны других людей. Старец предложил ему такой совет: «Каждый раз, как обидишься, клади за пазуху картошку». Ученик принял совет, и понемногу накопилось столько картофеля, что стало его тяготить, а потом эти овощи еще и начали гнить. Тогда ученик снова пришел к старцу: «Я больше не могу носить с собой эту зловонную тяжесть». «Тебе неприятно? – спросил его старец. – Но как же ты позволяешь носить в своей душе обиды на других людей?» Действительно, обида – это то, что гниет внутри нас, мучает душу нестерпимой тяжестью и не дает нам покоя.

Есть еще один интересный феномен. Казалось бы, наши обиды отделяют нас от причинивших нам зло людей. На самом же деле, всякая обида продолжает нас связывать с той несправедливостью или ущербом, которые причинил нам обидчик. Потому что человек, внутренне свободный, уже не таит в своем сердце обид – он свободен и мирен – тогда как тот, кто подчинился обидам, внутренне скован, томим и мучим своими горестными воспоминаниями, впечатлениями и перенесенными несправедливостями. Как же такой человек будет счастлив?

Как ни странно, обиды часто провоцируются нашей мнительностью. Мы сами надумываем себе то, что начинает обижать нас в отношении наших ближних. И даже малую оплошность ближнего мы способны раздуть до невероятных размеров.

Пожалуй, яркой иллюстрацией этого является известная ссора двух знаменитых писателей И.А. Гончарова и И.С. Тургенева. Как-то Гончаров подробно озвучил в присутствии Тургенева проект намечаемого романа «Обрыв». В один из дней, когда писатели собрались в доме Тургенева, тот пригласил их назавтра к себе на обед для прослушивания его нового романа «Дворянское гнездо». На следующий день Гончаров не явился к обеду, но пришел позже. Когда же его спросили о причине непоявления, он ответил, что его не приглашали, на что Тургенев в недоумении возразил, что приглашал. Как только начали читать роман, Гончаров стал замечать, что многие идеи и характеры героев «Дворянского гнезда» на странность похожи с озвученными им когда-то перед Тургеневым идеями и характерами из романа «Обрыв». Так вот почему его не пригласили, – полагал Гончаров, – Тургенев присвоил себе его концепцию романа.

Через какое-то время, после многократных взаимных объяснений (Тургенев настаивал, что не стремился специально воровать идеи, но они могли отложиться в его душе и быть потом воспроизведены самостоятельно, вне связи с концепцией Гончарова) между писателями разгорелась нешуточная ссора. Затем в новом романе Тургенева «Накануне» Гончаров опять усмотрел влияние проекта своего романа. Состоялся даже третейский суд, не в пользу Гончарова, после которого уже Тургенев поддался чрезмерной обиде – не стерпев, разорвал общение с Гончаровым. И не нашлось никого, кто бы вовремя примирил двух гениев. Вновь накапливаемая обида Гончарова поместила его в замкнутый круг: обида заставляла всякий раз усматривать в произведениях Тургенева влияние своих идей, а это усматривание, в свою очередь, отравляло его душу нестерпимой горечью. А ведь когда-то он сам признался, что многое тут следовало объяснить его мнительным характером.

Обида часто выражается в злопамятности, то есть в злой памяти, в том, что мы долго помним обиды, и храним злое чувство по отношению к нашим обидчикам. По словам преподобного Иоанна Лествичника, злопамятность есть «ржавчина души, червь ума». Ржавчина изъедает, а червь гложет – как же при этом быть сердцу спокойным?

Поэтому лучшим правилом здесь может быть – не подпускать к своему сердцу обид вообще, перешагнуть через личную обиду и идти по жизни дальше, в чем-то став умнее, в чем-то осторожнее, а в чем-то снисходительнее к ближним.

Почему же мы обижаемся на других? Есть несколько очевидных причин, зная которые, можно заранее нейтрализовать свои обиды.

Во-первых, мы ожидаем, что другой человек должен нам непременно помочь, пойти навстречу, словно он обязан послужить именно нам и у него нет других забот, не позволяющих полноценно уделить нам внимание.

Во-вторых, мы как бы не допускаем, что другой человек может не сдержаться, вспылить, выйти из себя, подвести нас в определенных ситуациях, то есть мы не оставляем ему право на ошибку.

Третья причина наших обид заключается в том, что мы ждем всегда от других одинакового к нам отношения. Если наш ближний поступил не так, как мы заранее полагали, то мы говорим, что он не оправдал наших надежд, что поступок его оказался для нас неожиданным. Во взаимоотношениях с ближними важно помнить, что человек – существо переменчивое. И потому вроде бы хороший человек в какие-то моменты способен срываться, терять доброту и любовь (также как и плохой человек способен покаяться и исправиться).

Не трудно заметить, что все указанные причины упираются в наш эгоизм и нежелание проникнуться положением ближнего. Эгоизм всегда требует, чтобы другие служили нашему «я», чтобы от них «я» всегда получало одну только пользу. Если же заранее понимать, что наши нужды не являются центром жизни других людей, и что нам самим стоило бы созидать себя через участие в жизни ближних, а не безмерно поглощать их помощь, тогда никакого крушения неоправданных надежд не будет. Сменить вектор жизни с эгоцентризма на жертвенность – и не будет обид.

И еще. По большому счету, проблем с ближними не имеет тот, кто не обижается.

Если подытожить сказанное, то чувство обиды – это в каком-то смысле очень точный критерий, ключевой показатель того, насколько мы реализуем в своей жизни Евангелие. Если наши мысли возмущенно кипят от обид на кого-либо, если во время бесед с друзьями и близкими мы все время на кого-нибудь жалуемся, то значит, сердце наше слишком изнежено, мы ищем, чтобы другие всегда угождали нам, но при этом даже не подозреваем, что сами мы далеки от Христа, Который за всю Свою скорбную жизнь ни разу не высказал на кого-либо ни одной обиды.

pravoslavie.ru

Почему обижаться – грех? | Милосердие.ru

Когда обижают, человек чувствует боль. Болит душа. Ему говорят – это грех. Почему? Если болит рука – это ж не грех? Объясняет священник Федор БОРОДИН

 Илья Репин. Дуэль Онегина с Ленским. 1899 г. Фото с сайта liveinternet.ru

Хитрый грех

Когда мы обижаемся, душа не просто болит, душа начинает злиться, возмущаться, осуждать, а порой и мстить. Так болит задетое самолюбие. По гордости своей (надеюсь, никто в здравом уме не скажет, что он не горд), человек, не в уме, так в сердце, ставит себя в центр этого мира. Вокруг него, как вокруг центра, вращаются по орбитам другие люди.

А ведь в центре у христианина должен быть Господь. Но человек не хочет расставаться со своей картиной мира, и когда что-то ее искажает, он испытывает боль, гнев, раздражение — обижается.

Конечно, бывает, когда с нами действительно поступают несправедливо, плохо, когда сознательно причиняют боль, зло. И мы стараемся отойти или вовсе, временно или навсегда, перестаем общаться. Эти действия мы совершаем потому, что нами руководит обида. Но невозможно себе представить, что преподобный Сергий Радонежский, уходя с горы Маковец из-за того, что его ученики повели себя не по тому духу, ради которого он устраивал обитель, делал это потому, что обиделся. Он мог иметь намерение никогда не вернуться, если его ученики не исправятся, но и в этом случае исходил бы в своих действиях не из обиды. Им руководила не греховная человеческая воля, но Божья воля.

И апостол Павел нам говорит: «Если возможно, будьте со всеми в мире». Это не значит – со всеми в общении, в единомыслии. Если общение не складывается, противоречия непреодолимы, вы, смиряясь со своей ограниченностью, отойдите, но – в мире. Чувство обиды рано или поздно должно быть побеждено.

Бороться с обидой непросто, как с любым грехом. Но в случае с обидой порой даже не всем очевидно, что вообще надо бороться. Потому что когда человек обижается, он считает пострадавшим себя и занимает выжидательную позицию. Ему кажется, раз его обидели, это у него должны просить прощения, да и перед Богом каяться в своей грубости, резкости и пр.

А вот Христос говорит, что обида – не просто грех, а такой грех, который лишает человека даже возможности надеяться на прощение собственных грехов! «И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш небесный простил вам согрешения ваши; если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших» (Мк. 11;25-26).

Получается, пока мы считаем свою обиду «справедливой», мы ни о чем не можем просить Господа, даже о прощении собственных грехов — до тех пор, пока сами не оставим своих претензий, своих судов и не отдадим суд Богу.

Невозможно не то что причащаться, но даже готовиться к Причастию, читать молитвы ко святому Причащению в состоянии упорствующей обиды в душе, пока мы продолжаем предъявлять счета обидчику. Ведь эти молитвы предваряют слова: «Божественную же пия Кровь ко общению, первее примирися тя опечалившим» (первое, что сделай перед Причастием, — прости тем, кто тебя обидел).

Фактор Бога

Обида закрывает нас и от людей, и от Бога. Поэтому, как только вы обиделись, действуйте: помолитесь за обидчика. Через нехочу, даже если это будет просто автоматически. С точки зрения мирской логики – это нонсенс, в крайнем случае – парадокс. Но такие уж мы, христиане, парадоксалы. Еще апостол Павел отмечал: «Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим» (1 Кор. 4;12-13).

Этот закон – юродство для мира, он – вопреки всем рассуждениям о правах и достоинстве. И все-таки вы попробуйте! Встаньте перед иконой и положите за человека поклон со словами: Боже, помилуй вот этого человека (имя).

Пусть все в вас протестует против таких слов. Но если вы это сделаете, вы поступите не по своей воле, но по воле Божией. Это послужит вам утешением, а Бог не замедлит. С момента такой молитвы вы уже не одни в своем прошении, вы даже не своими силами пытаетесь разрешить ситуацию, с вами – Бог. Он начинает действовать. Приходит благодать Божия и смягчает сердце. И ваше, и «обидчика».

Если вы будете молиться за обидевшего вас, вы обязательно ощутите разницу между отношением из состояния обиды и тем отношением к человеку, которое рождает молитва за него. Вам станет легче переносить его резкости, острые углы. Да и сам человек, за которого молится тот, кого он обидел, может измениться. Так действует заповедь – подставь вторую щеку, останови зло на себе, не передавай по цепочке. Тебя обидели, ты молишься за обидчика, желаешь ему добра, здравия и мира. И благодать Божия подается обоим.

Фра Беато Анджелико. «Святой Стефан, побиваемый камнями» (1447–1449 гг). Фреска люнета западной стены капеллы Никколини, Ватикан
Фото с сайта art.c-rover.com

Молитва меняет сам фокус восприятия «обид». Появляются вопросы: а может, я тоже кого-то в жизни обидел? Может, тоже ранил чью-то душу, и она все болит?

Многие вроде на словах все это знают, но совершенно недооценивают. Люди часто жалуются на то, что Бог «не слышит» их молитв. А может, потому и «не слышит», что сами-то мы не можем простить, отпустить, держим в должниках, считая себя несправедливо обиженным, и даже ждем, когда Бог нашего должника накажет. Может, потому и наша молитва к Богу недерзновенна?

Заповедь о любви к Богу и ближнему неразделима. Обижаешься, злишься, значит – не любишь ближнего, значит, и Бога не любишь, – так апостол любви Иоанн Богослов говорит.

Можно даже проверить себя: если не идет молитва, на сердце холодно, и не потому, что устал, забегался, может быть, это от того, что есть груз на сердце, обида на человека не дает молиться?

Обидчивость – как зараза

Обида – грех, потому что цепляет к себе, связывая в тяжелый узел, сразу несколько греховных состояний: осуждение, злопамятство и мстительность. И если месть в действии человеку внимательному еще удается проконтролировать, то с осуждением сложнее. Ведь сама обида основывается на сознавании некой правды в своей обидчивости. На нашем понятии справедливости.

Но наша правда – человеческая, порой, слишком человеческая. А есть правда Божия. И в глазах Божиих все может быть не так, как нам представляется. Ведь Богу открыты все тайные мотивы, причины дел рук человеческих, а нам не открыты. Мы видим часть, а Он – все сразу. Доверимся Богу. Раз Он попустил в отношении нас «несправедливость», лучше займемся поиском смысла или тихо потерпим. Когда удается вот так выстроить иерархию мнений: сначала Божьего, потом своего, обиды становятся тише.

Есть старый, но утешительный святоотеческий рецепт: когда мы страдаем от обид, причем именно несправедливых, если примем это с миром, потерпим, нам и наши грехи, о которых мы и забыли, оставятся.

Многие святые отцы считали перенесение обид тестом на истинное христианство. Терпишь обиды с мирной душой – что ж, не зря постишься-молишься, творишь добрые дела. Значит, ты делаешь это ради Христа, а не по тщеславию.

Святой Силуан Афонский вообще говорил, что мы – только тогда христиане, когда выполняем заповедь о любви к врагам. А эта евангельская максима начинается с терпения обид. Не случайно Христос в Евангелии ставит заповеди о любви к врагам и о молитве за обижающих в один ряд, через запятые: «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас…» (Мф. 5: 44).

Если нам к этому не стремиться, объяснять все собственной ранимостью, у нас в душе образуется навык, греховная привычка самооправдания. Обидчивость как зараза укоренится в жизни, цепляясь ко всем ее обстоятельствам.

Обидчивость и для самого человека, и для окружающих его людей может стать мукой. Если в семье, например, муж или жена страдают обидчивостью, это отражается на всех членах семьи. В этом случае обидчивость становится еще и средством манипуляции, психологического шантажа, вызывая у близких чувство вины и толкая часто на неправильные действия.

Отойдите с миром

Говорить о своей обиде человеку можно только тогда, когда вы сами успокоились. Если вы раздражены, оскорблены, огорчены, злитесь, вы неизбежно будете осуждать человека, упрекать его и ничего доброго ваш разговор не принесет.

Если родители в раздражении говорят ребенку правильные слова, ребенок эти слова не усвоит. Если они в гневе наказывают его, это наказание принесет только вред. Ребенок видит, что хотя родители и наказывают его за проступок, сами в этот момент грешат другим грехом, поэтому их вразумление его не исцеляет. Он просто покоряется силе, пока.

Но если с помощью молитвы вам успокоиться удалось, вы можете попробовать поговорить с человеком. Человек будет чувствовать, что за вашими словами стоит не раздражение, не страстность, а смысл, и может прислушаться к вашим словам.

Но бывает, что поговорив, с человеком приходится расставаться. Расстаньтесь с миром. Порука – ваша спокойная совесть. У многих святых отцов есть такой совет, что порой лучше расстаться с человеком. Например, настоятель монастыря пришел к выводу, что некий брат, если останется в монастыре, для себя получит большую пользу, но братии принесет большой вред. В этом случае настоятель может принять решение выбрать пользу братии и расстаться с братом.

www.miloserdie.ru

Почему нельзя обижаться на людей: позиция церкви

Обижаясь на окружающих, каждый человек в результате испытывает неприятные ощущения. В таких случаях говорят, что болит душа. При этом поступать таким образом православными христианами считается грехом. Почему нельзя обижаться на людей, с точки зрения церкви, расскажем в этой статье.

Хитрый грех

Фото: Pixabay.com

Богословы отмечают, что во время обиды душа не просто начинает болеть. Помимо этого она испытывает возмущение, злость, внутри себя человек осуждает окружающих, иногда даже начинает помышлять о мести. В этом случае оказывается задетым наше самолюбие.

Каждый человек горд, пусть даже в глубине души, поэтому интуитивно помещает себя в самый центр Вселенной. Ему представляется, что все остальные люди вращаются вокруг.

Это ошибочное и греховное представление, так как в центр православный человек обязан помещать Бога. Однако человеку непросто расстаться с устоявшейся в его представлении картиной окружающего мира. Как только она начинает искажаться, он испытывает раздражение гнев и даже физическую боль.

Искоренение обиды

Фото: Pixabay.com

Безусловно, бывают ситуации, когда кто-то действительно причиняет нам страдания. Тогда человеком руководит обида, он старается прервать общение. Это заложено в человеческой природе, но верующий обязан искоренять в себе подобные желания.

Ведь нельзя допустить, чтобы Сергий Радонежский покинул гору Маковец из-за того, что его ученики начали вести себя неподобающим образом, нарушая установленный им порядок. Он предполагал, что может не возвратиться, но руководствовался вовсе не обидой. Он действовал по Божьей воле, отрекаясь от человеческих представлений о том, как надобно поступать в таких ситуациях.

В подобном ключе высказывается апостол Павел. Призывая верующих к тому, чтобы они были в согласии со всеми, насколько возможно. Важно, чтобы чувство обиды не сохранялось длительное время. Его следует в себе подавлять всеми доступными способами.

Как победить обиду?

Фото: Pixabay.com

Конечно, обиде, как и каждому греху, невероятно сложно противостоять. Более того, в такой ситуации не каждый даже осознает необходимость такой борьбы. Ведь когда человек обижается, он считает себя потерпевшей стороной, занимая выжидательную позицию. Ему думается, что у него должны просить прощения оскорбившие его люди, именно им следует каяться в своих ошибках и грехах перед Богом.

Однако еще Иисус Христос отмечал, что обида – один из самых непростых грехов. Вся сложность заключается в том, что он лишает верующего шанса даже на возможность получить прощение собственных прегрешений. Во время молитвы Сын Божий призывает прощать своих врагов, чтобы у Бога была возможность простить человеку допущенные им прегрешения.

Получается, что до тех пор, пока человек считаем себя обиженным и оскорбленным, он не может ни о чем попросить Бога. Не имеет морального права даже обратиться за прощение собственных грехов. Все это время невозможным становиться не только само Причастие, но даже подготовка к нему. В состоянии обиды нельзя читать молитвы к Причащению, так как они начинаются со слов о том, что следует простить всех, кто тебя обидел.

Божественный фактор

Фото: Pixabay.com

Обида имеет свойство скрывать человека от Бога и окружающих людей. Лучший совет в такой ситуации – помолиться за своего обидчика. Это стоит сделать даже автоматически, если внутреннее испытываете сильное противоречие.

Это может показаться нонсенсом, но только с точки зрения мирян. При этом стоит вспомнить апостола Павла, который заявлял, что когда нас злословят, мы должны благословлять, когда гонят – терпеть.

Читать молитву за обидчика следует даже в ситуации, когда все внутри протестует против этого. Ведь в этом случае вы будете поступать не по собственной воле, а так как угодно Богу. С этого момента вы будете получать поддержку и одобрение Небесного Отца, в сердце придет благодать, которая его сразу смягчит.

Начав молиться за человека, обидевшего вас, верующий сразу почувствует, как меняется его душевное состояние. Проблемы и неприятности будут переноситься легче. Это наглядное воплощение заповеди о том, что нужно подставить вторую щеку, получив удар по первой. Важно остановить распространение зла в мире.

Во время молитвы меняется само восприятие обиды. Человек начинает думать о том, насколько он сам безгрешен. Как много людей могут его самого считать обидчиком. Это важный и значимый шаг на пути к духовному просветлению.

Загрузка...

omolitvah.ru

Простить — не значит забыть.

Можно ли взять и простить? - Психолог и психотерапевт Марина Филоник о механизме прощения.

«Простить не значит забыть; простить это значит с состраданием, с болью в душе сказать: когда придет Страшный суд, я встану и скажу: не осуди его, Господи» (митрополит Антоний Сурожский).

Кто-то кричит в отчаянии: «Я никогда этого не прощу!», кто-то почти плачет: «Я так хочу простить, но у меня не получается», а кто-то искренне убежден, что всех простил, особенно, например, потому что сегодня прощеное воскресенье, а сам ходит и излучает обиженность, мучает этим других и свято верит в свое прощение. Невозможно найти человека, который бы никогда в своей жизни не обижался и не обижал. Мы несем в себе много ран и боли, с годами их количество обычно не уменьшается.

Ты же христианин!

На исповеди человек слышит: «Сначала прости, а потом приходи», «Ты же христианин, как ты можешь идти к Богу, если ты не простил брата» и  попадает в крайне незавидное положение. Потому что простить волевым актом невозможно. Простить бывает очень трудно – и это важная правда. Годами и десятилетиями порой не получается, и это при условии, что человек очень хочет простить, сам страдает от своей обиды, не желает ее в себе, а она все равно не уходит.

Если вы честны с собой и осознаете, что с вами происходит, то вы точно знаете – когда болит, сколько себе ни говори «прощаю», легче не становится. А может быть становится еще тяжелее! Усиливается внутренний конфликт между требованием просить и реальной невозможностью это сделать – я должен, а раз я не могу, то кто я после этого!

К обиде добавляется чувство вины, в худших случаях доводящее человека до отчаяния, переживания невозможности обратиться к Богу – «сначала прости, а потом приходи».

Прощение – это не акт, а процесс, причем часто процесс длительный. И важно, пребываем ли мы в этом процессе или мы в застое? Варимся в своих переживаниях, в желании отомстить, наказать, восстановить справедливость, или все-таки находимся на пути к прощению, все-таки хотим освободиться?

Не могу простить – что делать?

Рассмотрим пять важных условий прощения, своего рода подсказок на этом пути, иногда они могут рассматриваться как этапы. Существуют и другие аспекты прощения, в данной статье рассматриваются лишь некоторые из них.

ПЕРВОЕ: честность и осознанность. Правда в том, что я обижаюсь

Митрополит Антоний Сурожский писал о том, что

«Простить – это не значит забыть», простить – это значит посмотреть на человека, как он есть, в его грехе, в его невыносимости, и сказать: «Я тебя понесу, как крест, я тебя донесу до Царства Божия, хочешь ты того или нет, добрый ты или злой – возьму тебя на свои плечи и принесу Господу и скажу: Господи, я этого человека нес всю свою жизнь, потому что мне было жалко, если бы он погиб. Теперь Ты его прости, ради моего прощения».

Для нас здесь важна мысль: простить – не значит забыть.

«Забыть» может оказаться своего рода обманом, потому что иногда правда в том, что другой на самом деле сделал зло.

Иногда важно не стараться забыть об этом, а наоборот, помнить, какая у человека слабость, грех, в ком что неладно, и не искушать его этим, а оберегать его, не подвергать соблазну, давая поводы сделать что-то нехорошее, зная его слабое место.

Может быть, это высокая планка, но в этих словах есть послание, очень весомое для темы прощения: нам не надо заставлять себя думать, будто обидчик – распрекрасный человек. Наше прощение вообще не зависит от его хорошести или плохости. Простим мы или нет – зависит от нас.

В молитве «Отче Наш» мы говорим: «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Ключевое слово для нашей темы сейчас – «должникам» – означает, что я признаю, что мне сделано зло, что мне очень больно, что у меня, может быть, много гнева на обидчика и жалости к себе. Я не закрываю глаза, не говорю, что все хорошо, и ты ничего не сделал, ты вообще святой. Это будет неправдой.

Итак, важно видеть правду о другом, но еще важнее честный и осознанный взгляд на себя. Для начала нужно осознать, что я обижаюсь, смочь себе в этом признаться. Если мы свою обиду не видим, это блокирует движение на пути прощения.

Вспоминается одна женщина, которая когда-то сказала удивительную вещь: «Мне тут недавно сказали, что, оказывается, обижаться грех – ну, и я теперь не обижаюсь». Это говорит человек, с которым близким безумно тяжело рядом, потому что она буквально кожей излучает обиду, но совершенно этого не признает. Не признает искренне.

Неосознавание своих чувств, особенно обиды, ведет к широкому вееру психосоматических заболеваний, потому что когда не переживает душа, вместо нее начинает переживать тело. В сознании проблемы нет – для души наступает застой, тупик, потому что ничего невозможно сделать. Вытесненные чувства уходят в тело и в бессознательное и оттуда продолжают давать о себе знать.

Как научиться осознавать свою обиду? Если обида свежая, то можно остановиться, сделать «стоп-кадр»: «Так, что со мной сейчас происходит? Я обижаюсь. Я злюсь. На кого? По какому поводу? Что именно меня раздражает? Что именно меня обижает?» Это не означает, что надо тут же бежать к обидчику для разбирательств, но важно честно все с собой проговорить.

Верующий человек может проговорить свои чувства или свое непонимание чувств перед лицом Бога. Только не нужно лицемерно читать благообразные молитвы из молитвослова о прощении и неосуждении, если сердце полно в этот момент как раз гневом и осуждением.

Лучше попытаться максимально честно предстать перед Богом таким, какой ты есть сейчас: «Господи, Ты видишь, как сейчас меня наполняет гнев и злость, обида и возмущение. Ты видишь, что я порой даже убить готов был бы этого человека. Но я этого в себе не хочу. И сделать ничего не могу. Ты Сам приди и сделай что-нибудь, потому что я уже просто ничего не могу».

Чем честнее, тем лучше. Господь любит искренних (в русском переводе) сердцем (Пс. 50, 6), не надо думать, что стыдно и неприлично с такими вещами идти к Богу. А с чем еще идти? Всегда только с благодарностью и миром в душе? Но без Него мы ничего не можем – это очень важно признать. Именно в немощи нам особенно нужен Тот, кто может нас преобразить.

В жизни владыки Антония был такой случай: он в детстве обиделся на кого-то, пришел к священнику и говорит: «Я не могу его простить – как мне молиться? что делать?». Священник ответил: «Не читай пока эти слова: «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Хороший пример честности в молитве, о которой мы сейчас говорим.

Отдельный непростой вопрос, надо ли говорить о своих чувствах обидчику. Есть разные обстоятельства. Обидчик может сам быть обидчивым, может ничего не услышать, не понять. «Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя» (Притч., 9, 8). Если вы решились, говорите, только придя в себя, то есть в спокойном, мирном состоянии, не обвиняя, о себе, о своих чувствах. Если вы в аффекте, в ненависти, кулаки сжимаются и т.п., то лучше пока молчать.

ВТОРОЕ: желание простить. Я НЕ помойка. Помойка У меня, и я ее в себе не хочу

В приведенном выше варианте обращения к Богу были слова «я этого в себе не хочу», и это очень важный аспект любого покаяния, в т.ч. на пути к прощению.

Сначала происходит обнаружение в себе некоего зла (я обижаюсь, я хочу отомстить и т.п.). Затем важно отделение его от себя, разотождествление человека и поступка, человека и его чувств (я не равно грех, моя сущность не сводится к этой обиде, обида есть у меня). И затем желание от этого освободиться (я этого в себе не хочу). Без этих трех составляющих трудно двинуться дальше.

Если вы обнаружили, что НЕ хотите простить, не стоит пугаться, лучше спокойно отделить себя от своего переживания, осознать, что я – не равно моя обида, не равно мой грех. Мое непрощение – это не моя сущность. Если у меня есть непрощение, это не означает, что я – человек непрощающий, я – такая ходячая обида. Каких только помоек нет у меня, но я – не помойка, я – драгоценнейший ребенок Бога (идентичность имеет существеннейшее значение для обидчивости и прощения).

Это очень важное различение. Потому что только тогда можно честно сказать Богу: «вот моя помойка, вот я Тебе ее тащу сейчас. Смотри. Но это – не я. Потому что правда моя в том, что я этого не хочу. Все мое существо сопротивляется. Я не хочу обижаться, но меня мучает эта моя помойка, а я ее таскаю и бросить не могу. Ты уже что-нибудь с ней сделай!»

Эта важная установка, когда мы понимаем, что обида – не моя сущность, помогает сделать шаг к освобождению. И в психологическом, и в духовном плане – тоже, потому что не моя обида идет встречаться с Богом, а я, как личность, несу эту свою корзинку, урну – на молитву, на исповедь.

Это спасает от отчаяния, когда человек опускает руки: «Я – помойка, нет мне прощения! Я – такой-сякой!» Но это неправда. Помойка не ходит молиться. Ты, как личность, пойдешь и понесешь свою помойку, молясь об избавлении.

Все мы знаем: «не судите, да не судимы будете». Но никто не думает о том, что не судите и себя в том числе! Ведь как я себя сужу, я так буду и ближнего судить. Если я – помойка, а он еще хуже моего… Порочный круг. Поэтому особенно важно уважительное, ценностное отношению к себе. А как я отношусь к себе, так же и к другим и к Богу – но это тема отдельного разговора.

ТРЕТЬЕ: попытка понять другого. Увидеть дальше своего носа

Третий шаг: старание понять другого, децентрация. Чтобы выйти из круга обиды к прощению, необходимо хотя бы на короткое время оторваться от своих переживаний и подумать, почему же другой так поступил. В обиде мы очень зациклены на себе: я – бедный и несчастный, все против меня, какой же я страдалец, как мир несправедлив и т.п.

Чувство обиды сильно концентрирует человека на себе. И очень трудно бывает выйти за пределы своего обиженного состояния и посмотреть на другого, особенно на того, кто вот такие гадости мне делает.

Важное положение, разработанное одной из психотерапевтических школ, довольно успешно работающих с переживанием обиды, звучит следующим образом: за каждой обидой стоит убеждение, что другой может и должен вести себя иначе.

Но если мы попробуем всерьез задуматься о том, почему человек поступил так, а не иначе, подумаем о том, а что с ним было в тот конкретный момент, и будем честными, мы, скорее всего, придем к сомнению, действительно ли человек мог поступить иначе? Поступить так, как мы от него ожидали, исходя из своих собственных о нем представлений, а не из реальных его возможностей?

Как он себя чувствовал в тот конкретный момент, когда обидел нас? Может быть, этому что-то предшествовало? Может, он был объят аффектом, его охватил гнев, и поэтому он стал кричать? Что им двигало? Какая была мотивация? Сознательное желание причинить мне зло или…

Если, например, он говорил в гневе, то каждый, кто сам хотя бы раз говорил в гневе, знает, как сложно бывает остановиться. Недаром есть такое выражение: человека несет. Даже лингвистически получается так, что здесь субъекта не остается (пассивный залог). Мы сами в этом состоянии делаем такое, за что нам потом становится стыдно. И важно бывает обратиться к своему опыту, потому что если мы вспомним о себе похожие моменты, то сможем лучше понимать наших обидчиков.

Если удается осознать, что на самом деле другой не мог повести себя иначе (хотя обычно нам кажется, что, конечно, мог), то почти процентов на 90 обиды уходят. Но учесть мотивы и обстоятельства другого человека, когда нам самим плохо, да еще по его вине – очень сложно.

Вроде очевидно, что если человек не может, то он и не должен. Но мы часто даже не интересуемся, может он или нет. Мы сразу требуем: ты должен, ты не делаешь – я на тебя обижаюсь. Или наоборот, ты делаешь что-то плохое, а должен был делать что-то хорошее – я на тебя обижаюсь. Полезно вспомнить, что мы тоже часто не можем того, чего ждут от нас другие.

Возможно проведение серьезной психологической работы с собой, не обязательно с психологом, когда можно взять какую-то свою обиду и попытаться вглядеться в другого, в того, на кого вы обижаетесь, разобраться с тем, насколько он действительно мог по-другому или должен был поступить по-другому. Сначала бывает очень трудно отойти от убеждения, что другой мог поступить иначе.

Важна кропотливая честность и обращение к своему опыту, когда нам кажется, что мы могли бы иначе. Чаще всего мы сильно преувеличиваем свои возможности, из-за чего впадаем в ложное чувство вины, однако невротическая вина – это не тема данной статьи.

ЧЕТВЕРТОЕ: прощение в контексте вечности. «Не осуди его, Господи!»

На одной из приходских выездных конференций одна из катехизаторов говорила в своем докладе: «прощение естественно, если задуматься о смерти». Конечно, есть правда нашей боли, есть какая-то порой невыносимость, невозможность выдерживать другого человека, столько он зла причинил.

Но если удается задуматься более глубоко, поместить свой взгляд в контекст вечности – не в контекст наших с ним отношений сейчас, а в контекст вечности, когда и он, и я придем к Богу, то …что тогда? Неужели я на пороге вечности скажу Богу: «Ты знаешь, он вот все это мне сделал – Ты там это учти, пожалуйста»? Что будет с моим сердцем, когда мы окажемся на этом рубеже?

Это такие материи, о которых, конечно, непросто говорить, но в то же время это всерьез важно в нашей теме. Тут открывается особая бытийная правда, если мы можем так посмотреть на тех людей, которые нас обижают.

Здесь может помочь и воспоминание: а было ли у меня что-то хорошее, связанное с этим человеком? Ведь мы чаще всего обижаемся на людей самых близких, на тех, кто нам особенно дорог, и есть свои причины, почему так происходит. Мы обижаемся на тех, кого очень любим, и иногда бывает полезно просто переключение внимания с зацикливания на гадостях на воспоминание чего-то хорошего, что связано с этим человеком.

Такая логика расширения поля зрения очень важна. Потому что в состоянии обиды происходит сильное сужение взгляда. В обиде есть такая зашоренность, человек видит, по сути, только себя и свою боль, а другого как зло. И важно раскрыть глаза, расширить свой взгляд и вспомнить, что да, есть плохое, но вообще-то есть и хорошее.

Из этой расширенной логики легче понять, почему человек так себя вел, что он — не однозначное зло ходячее, так же, как и я – не помойка ходячая. И может быть, такой взгляд еще здесь, в этом мире, поможет нам когда-нибудь, вслед за вл. Антонием, сказать: «Не осуди его, Господи!»

ПЯТОЕ: попытка посмотреть на человека глазами Бога. Встреча с Любовью

Продолжая логику размышлений в духовной плоскости, можно предложить попытаться посмотреть и на обидчика, и на себя – глазами Бога. На практике сделать это бывает непросто, потому что образ Бога у нас нередко серьезно искажен, часто ему приписываются родительские черты: властность, строгость, отстраненность, безразличие. Нередко на терапии, например, можно услышать от клиента: если маме до меня не было дела, и она никогда мной не интересовалась, то Богу уж тем более до меня нет дела.

Здесь мы касаемся важной и трудной темы: искажения образа Бога в нас самих. Часто бывает так: как ко мне родители относились, так, я считаю, относится ко мне Бог. Поэтому это еще большой вопрос, чьими глазами я буду смотреть. Поэтому в некотором смысле можно сказать, что не всем этот «метод» подходит. Ведь если у меня сильное искажение представлений о Боге, то я не буду ничьими глазами смотреть.

Очевидно, что никто из нас не может сказать, что имеет истинное знание Бога, подлинный Его образ. Но мы призваны к Нему приближаться, Его узнавать. Можно попробовать: в практике молитвенных размышлений, в частности, перед крестом, вспоминая о Христе, Который говорил с креста о прощении, можно попытаться посмотреть на тех, кто нас обидел…

Великая Пятница. Его распинают. Он висит на кресте. Живой Человек. Гвозди в руках и ногах, но еще живо дыхание в груди. Над ним глумятся, издеваются, делят Его одежду. Говорят: если Ты Бог, сойди с креста. Если я стою рядом, то что со мной? Что с моей обидой? Войдя в молитвенное предстояние перед Ним, можно задуматься: как Господь смотрит сейчас на меня, когда я мучаюсь со своей обидой, со своей невозможностью простить и прихожу к Его кресту? Как Он смотрит на моего обидчика? Как Он смотрит на нас вместе? Чего Он хочет для нас, для меня, для него?

Это очень интимные размышления, которые могут происходить глубоко в сердце, в месте таинственной встречи со взглядом Любви. Такой взгляд помогает перенести наши обиды совсем в иное измерение.

***

Если подводить итоги данного небольшого размышления, можно сказать: прощение – это процесс. Главное – начать с самых маленьких шагов, не ожидая от себя сразу больших результатов. Не стоит думать, что если у нас есть схема из пяти условий, мы нашли рецепт прощения. Если наши обиды длятся годами и десятилетиями, не получится освободиться от них за месяц-другой.

Стоит настроиться на серьезную и длительную работу, честность с собой и с Богом. И, как знать, может быть, сам этот процесс принесет плоды, которых мы не ожидаем, как это часто бывает, когда Бог дает нам даже больше, чем мы порой смели хотеть.


 

Будьте в курсе предстоящих событий и новостей!

pravera.ru

Пока мы не научимся прощать себя, мы не сможем прощать других

Как научить своих детей искренне просить прощения? И как научиться этому самим? Почему сегодня мы теряем эти навыки? Почему важно не скрывать свои обиды, а выговаривать их? И как при этом не превратить свою семью в «концлагерь доброты и открытости»? Об этом и многом другом мы поговорили с настоятелем Пятницкого подворья Троице-Сергиевой лавры в Сергиевом Посаде протоиереем Павлом Великановым.

Простить — значит начать с чистого листа

— Отец Павел, скажите честно, а Вы человек обидчивый?

— Скорее да, чем нет. Но я быстро отхожу.

— А что помогает не копить в себе обиды, а быстро отходить от них?

— В моей жизни была одна ситуация, которая мне очень помогла. Однажды определенная группа людей, к которым я был достаточно близок и всегда испытывал симпатию, меня осудила. Причем массово. В один прекрасный день я пришел к этим людям и вдруг почувствовал, что между нами каменная стена. Поначалу не мог понять, в чем причина, и пытался эту стену как-то пробить. И встретился с жестким неприятием и полным отторжением. А потом выяснил, что на самом-то деле меня просто оклеветали. Кто-то приписал мне то, чего на самом деле не было, и все остальные в это поверили. Я, конечно, очень сильно обиделся и расстроился. Очень сильно. Для меня это был очень болезненный удар.

Но по прошествии недолгого времени меня посетила мысль, которая помогла мне со всем этим справиться. Я сказал сам себе: «Хорошо, конкретно этого ты не совершал. Но неужели в твоей жизни нет ничего такого, за что тебе по сей день стыдно? Ты же не безгрешен! И если бы эти люди узнали — они отреагировали бы точно так же?» И эта мысль меня очень обрадовала. C тех пор я к подобным ситуациям отношусь очень просто: вместо того чтобы утверждать свою правду и доказывать, что я не верблюд, я вспоминаю тот случай, улыбаюсь и говорю себе: «Ладно, хорошо, пусть так и будет».

Любая обида — это всегда претензия. Претензия на то, что с тобой поступили неправильно, не увидели, не оценили, не поняли и так далее. И, пожалуй, самое обидное — когда тебя предает близкий человек, когда он отказывается от той первой любви, которую к тебе имел, и обращается против тебя. Как на это реагировать? Мне кажется, если мы станем адекватно относиться к самим себе, то все основания требовать к себе уважения и любви у нас просто исчезнут.

Самые правильные отношения между людьми — отношения асимметричные. Когда ты даешь окружающим больше, чем они тебе, и не ждешь от них ответной реакции. А когда ты ждешь симметрии: «вот я простил, а он меня не прощает», «вот я сделала для него, а он что для меня сделал?» — это уже изначально искаженное понимание отношений.

— То есть всегда нужно первыми делать шаг навстречу и не ждать другого? Прощать даже тех, кто у нас прощения не просит?

— Конечно. Потому что в таких симметричных отношениях можно только утонуть, больше ничего. Если только не приложить усилие и не начать искать путей примирения. А примирение начинается с преодоления той обиды, которая в нас сидит. Когда мы прощаем человека еще до того, как он просит у нас прощения, мы даем ему шанс изменить отношения с нами, мы первыми делаем шаг навстречу. А если мы ждем, пока он сделает этот шаг, то получается — мы становимся его заложниками, мы играем по тем правилам, которые он нам определил. А это, конечно, неправильно. Тем более для христианина.

Простить — значит полностью убрать какие бы то ни было ожидания и претензии по отношению к другому человеку. Начать все с начала, без предыстории. Дать человеку еще один шанс и, как заповедует нам Спаситель, давать этот шанс бесконечно.

— А мы, как правило, этих шансов человеку не оставляем.

— Ну, или, по крайней мере, большинство из нас. Это очень тяжело — дать человеку шанс, особенно если этот шанс уже неоднократно давался и был использован против тебя. Чаще всего мы в подобной ситуации даем условное прощение: «Я готов тебя простить, если ты…» — и дальше начинается список наших пожеланий и предложений. Но настоящее христианское прощение — это прощение безусловное. Когда ты прощаешь не просто потому, что от тебя этого ждут, а потому, что сам хочешь избавиться от своей обиды и не хочешь жить с ней дальше и смотреть на людей через призму собственных претензий.

Так же, как Бог смотрит на нас и видит в нас то лучшее, что можно развить, а через худшее переступает в надежде на то, что мы сами вырвемся из этой шкурки, оболочки греха — так же и мы призваны видеть в других только лучшее. Не судить — и тогда сами не будем судимы.

Сказать другому: «Ты меня обидел» — это нормально

— А как перевести это безусловное прощение в область практики? Разве правильно делает жена, которая постоянно прощает своего гулящего или пьющего мужа, который уже тысячу раз обещал исправиться и каждый раз снова и снова предает ее и семью? Ведь уже многие священники, психологи сегодня говорят, что от таких людей лучше бежать…

— Если переводить все это в практичес­кую плоскость, то здесь все очень и очень непросто. Да, конечно, если муж — хронический алкоголик, если он мастер в плане лицедейства, если он умелый манипулятор, а вся семья — это его заложники, то, скорее всего, в этом случае надо развестись. Но ведь прощение — это про другое. Супруги могут развестись, но при этом «обиженная сторона» может простить обидчика. Перебороть эту боль, не иметь претензий, простить. Но просто из категории самых близких, самых дорогих перевести этого человека в категорию «других».

— Давайте немного остановимся на состоянии обиженности. Психологи, психотерапевты говорят, что обиды в себе копить нельзя, что, если тебя обидели, надо, во-первых, признаться в этом самому себе, а во-вторых, сказать об этом обидчику. А это вообще по-христиански?

— Сказать человеку: «Ты меня обидел» — это нормально. Потому что «я обиделся» — это не значит «я перестал к тебе хорошо относиться». Вовсе ведь не обязательно после этой фразы кричать: «Пошел вон отсюда, чтобы я тебя больше не видел!»

Поэтому я всегда говорю своим детям, да и своим прихожанам: если кто-то чем-то недоволен, не нужно стесняться выражать свое недовольство. Нет такой добродетели — стеснительность, есть добродетели смирения, кротости и скромности. Но любая стеснительность говорит о наличии в человеке серьезного внутреннего конфликта. Внутри его одно — а снаружи другое. Поэтому откровенность в любом деле, открытость и честность, особенно если это касается семейных отношений — это, я думаю, принципиально важная установка. Потому что ненормально, когда члены семьи находятся друг с другом в состоянии предельной отчужденности, и каждый за пазухой носит целый мешок обид и претензий — при этом все могут мило улыбаться друг другу, думая, что тем самым сохраняют в семье мир.

Но в попытке быть откровенными друг с другом важно не уйти в другую крайность и не превратить семью в концлагерь доброты и открытости.

Это когда каждый только и делает, что копошится в чужой душе, в уме, в сердце, и как только кому-то что-то не понравилось, начинает выяснять: «А что это ты обиделся? Наверное, мы тебя чем-то задели? Давай сядем, поговорим. Надо все ситуации проговаривать внимательным образом, чтобы ничего не накапливалось!» Естественно, в такой обстановке нормальному человеку захочется послать всех куда подальше. И чтобы избежать этой крайности, прежде всего нужна внутренняя установка на уважение человека, на понимание того, что он имеет право быть не таким, как мы хотим его видеть, иметь собственное внутреннее пространство.

Однажды мужчина пришел на исповедь к преподобному отцу Порфирию Кавсокаливиту с целью проверить, прозорливый этот батюшка или нет. Он во всем исповедался и не рассказал только самого главного — что у него была любовница. Старец выслушал его исповедь, что-то ему сказал, прочитал разрешительную молитву. И только когда они стали прощаться, старец назвал гостиницу, в которой этот мужчина встречался со своей любовницей, и попросил его там больше с ней не встречаться — потому что там теперь работает его дочь, и если она это увидит, это станет для нее большой травмой. Тот, конечно, был ошарашен. Я здесь вижу два очень важных момента. Во-первых, старец мог сказать: как ты, негодяй, мерзавец, смеешь приходить на исповедь и попирать Священное Таинство ложью! Ничего подобного он не сказал. А во-вторых, он сказал это лишь для того, чтобы предотвратить еще большую беду в жизни этого мужчины, чем та, в которую он загонял себя своим образом жизни. И здесь мне видится огромное уважение к человеку — именно Христово уважение и безусловная, безграничная любовь.

Соприкоснувшись с такой любовью, человек изменится — не сразу, но зато это будет настоящее, спасительное, а не лицемерное, покаяние — что и произошло в случае с этим мужчиной через какое-то время.

В коллаже использовано фото Y'amal, CC BY 2.0

Просить прощения должно быть трудно

— С темой прощения мы сталкиваемся в раннем детстве, когда родители учат (или заставляют) нас просить прощения. И часто бывает так, что в одной и той же семье один ребенок просит с легкостью, а другой — ни в какую. Как Вам кажется, можно ли научить ребенка просить прощения искренне?

— Когда человеку трудно попросить прощения, легче всего сказать, что он горд и надменен. Но мне кажется, что все может быть куда сложнее. Может быть, человек просто еще не дозрел до покаяния. Он кого-то обидел. Он знает, что это неправильно, но он это сделал. И он не хочет к этой теме возвращаться, она ему неприятна, она ему не нравится. О «прости» в таком состоянии не может быть и речи. Ведь сказать «прости» — значит взять на себя ответственность: ты выстраиваешь отношения с тем, кого обидел, на каком-то другом уровне.

Если вернуться в детство, чтó такое «прости» со стороны ребенка, который сделал что-нибудь недолжное? Любой ребенок может сказать маме: «Я больше так не буду». Попросил он при этом прощения или нет? Мне кажется, нет. Он понимает, что нарушил мамины требования — но при этом не чувствует вины, не переживает, что его поступок прежде всего приносит маме боль. А вот если он это поймет, он обязательно попросит прощения. И даже если он не скажет «я больше так не буду», он не повторит свой поступок только потому, что не захочет снова причинять маме боль.

Поэтому я никогда не требую, чтобы мои дети механически говорили мне «прости». Может, я поступаю неверно, может, это манипуляция, но я считаю, что это правильно. Обычно я говорю детям: «Мне очень не нравится, как вы поступили. Меня очень расстраивает, что вы ругаетесь и друг друга обижаете». То есть я даю им понять, что они не просто нарушили какой-то закон, а совершили поступок, обращенный против меня.

— В православном кругу часто можно услышать слово «прости», но далеко не всегда за ним стоит искреннее раскаяние. Как Вы думаете, почему так?

— Мне кажется, потому, что мы не всегда понимаем, сколько на самом деле весит слово «прости». В православном кругу это слово, действительно, часто замыливается. А оно должно говориться с душевной болью, с покаянием. Ведь если слово «прости» не прожигает человека, как настоящее покаяние, если у него не подкашиваются ноги, если он произносит его с легкостью, может быть, лучше его и не произносить?..

Я думаю, что маркер настоящего «прости» — это его «трудность». Если ты причинил кому-то боль, ты должен потрудиться, должен подумать, каким образом ты можешь эту боль уменьшить, даже если это боль давняя. И тогда твое «прости» будет не пустым сотрясением воздуха, оно будет подкреплено плодами твоего покаяния. Попросить прощения — значит не только признать свою вину, но  и каким-то образом засвидетельствовать, что в тебе что-то изменилось. А если это слово как собака лает, что толку от твоего «прости»?

И, конечно, настоящее «прости» невозможно без смирения, без того, что ты снова открываешь свою непотребность, греховность и через это «прости» пытаешься сквозь них прорваться.

— Вы сейчас упомянули давние обиды. Наш читатель задается вопросом: как быть, если чувствуешь, что должен попросить прощения за то, что совершил когда-то давно, но боишься причинить боль, толкнуть кого-то к обиде на себя, разрушить чью-то жизнь?

— Универсального ответа здесь быть не может. Ситуации бывают очень разные. Иногда кажется, что какие-то давние раны уже затянулись, что не надо ворошить прошлое, а на самом деле оказывается, что эти душевные травмы определяют нынешнее положение дел. В другом случае человек, принеся свои извинения, может стать источником соблазна и разрушить внутренний мир другого. Хотя даже тут понять, что в действительности произойдет, созидание или разрушение, может только опытный священник с достаточной погруженностью в жизнь человека, который мучается этим вопросом. А этим вопросом можно мучиться очень и очень сильно, годами и десятилетиями: ведь бывают же случаи, когда люди не могут умереть до тех пор, пока не попросят у кого-то прощения. Видимо, их Господь любит настолько сильно, что не дает им уйти в вечность с грузом вины. И это очень показательные случаи: значит, наши прощения и правда имеют большое значение.

Поэтому я думаю, что вопросы о давних обидах должны решаться с участием не только самого человека, но и его духовника. Главным критерием, на мой взгляд, здесь должно быть понятие пользы: полезно ли человеку это услышать, или это только разрушит его внутренний мир.

— Как Вам кажется, сегодня, в связи со спецификой нашего времени, просить прощения, прощать — сложнее? Или это всегда было сложно?

— Скорее всего, эта тема всегда была сложной и актуальной, потому что человек и сто, и пятьсот, и три тысячи лет назад один и тот же. И страсти, которые бушевали в древних людях, бушуют и в нас, они никуда не исчезают. Но предположу, что особенность нашего времени в том, что отношения между людьми становятся поверхностными, безответственными, недолговременными, без соблюдения многих принципов, которые раньше соблюдались по умолчанию.

Простой пример: еще пятьдесят лет назад считалось нормой, когда девушка вступает в брак девицей, а сейчас это стремительно исчезает. Эта поверхностность, на мой взгляд, выхолащивает саму значимость отношений. И там, где отношения поверхностные, мне кажется, тема прощения звучит уже совершенно по-другому. 

И, конечно, представления наших современников во многом определяются тем фоном, который создают средства массовой информации, бесконечные сериалы и прочее, где сплошной поток всяких обид, прощений, новых связей, романов и так далее. Этот фон создает ощущение того, что все в жизни течет, меняется, все непостоянно — и что это-то и прекрасно: тут не получилось, там попробую. И так до бесконечности. О каких попытках по-настоящему просить прощения или искренне прощать тут может идти речь?..

А ведь в реальности круг людей, с которыми мы общаемся в течение всей нашей жизни, не так уж и велик. Гораздо меньше, чем кажется пятнадцатилетнему подростку. И выходит так, что из этого круга сознательно выбрасываются те, с кем человек мог бы выстроить долгосрочные отношения, созидающие его и полезные ему.

Чтобы прощать, нужно безгранично уважать человека

— Отец Павел, какие истории из Вашего пастырского служения, связанные с прощением или, наоборот, непрощением, Вам особенно запомнились?

— Была одна очень страшная ситуация: у двоих супругов, моих прихожан, по вине одной женщины погиб ребенок. И они смогли ее по-настоящему простить. На словах они ее простили сразу же, ведь и для нее это было страшной личной трагедией. Но боль и отчуждение еще очень долго продолжали жить в их сердцах. Но со временем стало видно, что они через эту боль переступили и действительно простили эту женщину.

Но чаще всего я сталкиваюсь с ситуацией, когда человек никак не может простить за что-то… самого себя. И это большая проблема. Перекос в переживании греха как прежде всего твоей страшной и непростительной вины — а не твоей личной беды, не твоей кровоточащей раны — легко может привести к болезненному зацикливанию на вине и тем самым — отказу от настоящего покаяния как решительного шага вперед, прорыва к Богу — и к себе самому — настоящему. Никогда нельзя забывать о том, что Христос — Спаситель и Исцелитель, а не Мститель, подкарауливающий грешника в темном месте!

Когда мы говорим: я такой плохой и нет мне прощения, мы тем самым не разрешаем Богу войти в нашу жизнь, мы пытаемся Им манипулировать, мы дерзаем не разрешать Спасителю нас спасать. «Вот я себя не прощаю, и Ты, Господи, не посмеешь меня простить, потому что я-то себя не прощаю!» Я в этом вижу очень тонкую гордыню — и лукавый отказ от труда по преодолению своей греховности. В евангельской притче о званых и избранных есть один загадочный персонаж — некто, оказавшийся на пиру не в брачных одеждах и поэтому выброшенный вон. Мне кажется, это хорошая иллюстрация к непрощению себя: человек по тонкой гордыне отказывается прикрыть свое недостоинство праздничными одеждами, которые даются всякому, кто переступает порог царского дворца. Богатые одежды для царского пира — это, конечно же, образ Божественной милости, «облекшись» в которую, человек только и может войти в Царство Небесное.

Мне кажется, что пока мы не научимся прощать себя, мы не сможем прощать других. Понимая свою слабость, мы начинаем понимать и других людей. У святых отцов есть такой образ, что все грехи мира, собранные воедино — это не более чем маленькая песчинка, которая тонет в бездне океана Божественной любви. Даже если эта песчинка будет размером с булыжник в несколько тонн — все равно по сравнению с океаном это будет ничто. Когда понимаешь это, тебе легче принимать себя и других людей, какие бы грехи они ни совершили.

— Есть ли в Вашей жизни люди, которые стали для Вас примером в способности прощать?

— Есть. Один из таких людей, не буду называть его имя, является администратором. И для меня очень важно, что если вдруг его подчиненный полностью проваливает какое-то ответственное задание, то этот человек отстраняет его от работы по этому направлению, но при этом никоим образом не меняет своего отношения к этому подчиненному как к человеку, он не отождествляет человека и функцию, которая на него была возложена. И для меня это очень сильный пример того, что не надо путать значимость личности и способность человека участвовать в том или ином процессе какого-то учреждения или организации.

И, конечно, большим примером для меня стал архимандрит Кирилл (Павлов), который на протяжении многих лет был духовником Троице-Сергиевой лавры. За все то время, когда он был здесь, при огромном количестве людей, которые проходили через него со своими житейскими историями, проблемами, я никогда не видел его на кого-то обиженным. Даже если люди поступали бесчестно по отношению к нему, он никогда от них не дистанцировался, он предоставлял им полное право пользоваться своей свободой и поступать так, как они считают нужным, притом что эти поступки, с его точки зрения, были совершенно неправильными и недопустимыми. Он не пытался своими силами, своим авторитетом повлиять на ситуацию, переломить чужую волю своей. И я знаю, что именно это нередко становилось причиной изменения людей и их раскаяния. А если бы он начал требовать, наказывать, принимать активное участие, играть по тем правилам, которые своим нечестивым поступком задал этот человек, я думаю, такого результата бы не было. И это снова о безграничном уважении к чужой свободе и к праву другого поступать не так, как тебе хочется.

Еще мне вспоминается история из «Нового Афонского патерика». Как-то раз в одном скиту выяснилось, что кто-то по ночам ворует дыни. Скит маленький, все друг друга знают. Кто мог это сделать? И вот один монах решил устроить ночью засаду и выяснить, кто ворует и ест эти дыни. Утром радостный монах прибегает к старцу и говорит ему: «Я знаю, кто тут у нас вор!» На что старец ему отвечает: «Если ты соберешься пойти в следующий раз искать вора, я тебя очень прошу, спрячься так, чтобы он тебя не заметил — чтобы ты не смутил его совесть».

Понимаете? Он заботится об этом воре точно так же, как и о том, кто пытается его поймать. Он ждет, пока укравший сам не придет к покаянию. И для меня это вершина педагогической мудрости и силы духа, абсолютное желание целиком и полностью вручать судьбу человека и свою собственную судьбу в руки Божии, со стопроцентной уверенностью, что Он выправит ситуацию гораздо лучше нас. У греков есть на эту тему прекрасная поговорка: «Любит Бог вора — любит и хозяина».

— Вы могли бы посоветовать какие-то книги о прощении?

— Прежде всего, я бы посоветовал одну книгу, самую любимую — Евангелие, где Сам Христос на протяжении всей Своей жизни прекрасно показывает, что значит прощать. Когда Иуда приходит предать Христа, Он, казалось бы, мог сказать: «Какой же ты мерзавец! Ты столько лет с нами ходил, за одним столом с нами ел, а теперь на Меня пяту свою поднимаешь, дрянь такая!» Но Он так не сказал. Он с болью и скорбью говорит: Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого? (Лк 22:48). Или на Тайной Вечери, когда Христос говорит своим ученикам: Один из вас предаст Меня (Мф 26:21), Он ведь не показывает на Иуду пальцем и не говорит: «Вот, представляете, Иуда, сейчас собирается идти Меня предавать!» Спаситель ничего не говорит, Он не обличает Иуду, хотя Иуда понимает, что Христос обо всем знает. И мне кажется, это снова потрясающее свидетельство того, что Бог никому ничего не навязывает. Он всегда создает условия, но в этих условиях Он оставляет за самим человеком полное право выбирать, как себя вести и что делать. Хотя иногда Он очень жестко обличает фарисеев и саддукеев. Бывают в жизни случаи, когда поступить иначе, то есть смолчать, было бы просто неправильно. Например, супруги десятилетиями живут в браке и при этом не могут прямо сказать друг другу о каких-то принципиально важных вещах просто потому, что боятся друг друга обидеть. Муж может нахваливать ненавистную ему кашу из самых лучших побуждений — чтобы не расстраивать жену, и тем самым превратит совместную жизнь в муку. Почему? Потому что нет откровенности, есть только страх обидеть другого, сказав ему то, что ты думаешь на самом деле.

И тут мы выходим на интересную тему. Когда человек умеет любить и прощать, он гораздо свободнее общается с другими людьми. Он не становится заложником такой хитросплетенной схемы, в которой я не могу сказать вам, что я обижен, потому что если я скажу, то вы на меня обидитесь и еще поймете, что и я на вас тоже обижен. А вот когда человек любит другого, он всегда может сказать ему в лицо правду, даже горькую, даже хлесткую, но сказать ее таким образом, что другой человек не обидится. Но для этого каждое слово должно быть пропитано огромной любовью — Христовой любовью.

***

Эта статья ответ на вопрос читателя. На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы. Какое-то время назад к нам пришел один из таких вопросов — Как просить прощения по-христиански (читать письмо полностью). Мы попросили ответить на вопрос психотерапевта Константина Ольхового - Обида, чувство вины, прощение: что нужно знать каждому?, подобрали примеры Как и кого прощали святые.

foma.ru

Как перестать обижаться? Как справиться с обидой?

Нет ничего трагичней в нашей жизни, нежели раздоры в семье.

Как перестать обижаться на родных и близких

Зреют они долго, накапливаются, а потом взрываются и оставляют след на всю жизнь. Любой священник может свидетельствовать о том, что церковная среда – это не панацея от семейных столкновений, стычек, размолвок, разладов, ссор, распрей и даже разводов.

Христиане знают точно, что причиной разделений является гордость, отсутствие смирения и кротости, неумение терпеть и прощать.

Но теория не всегда приложима к конкретной ситуации, особенно когда каждая сторона чувствует себя правой, а в противоположной стороне видит явную кривизну.

Здесь нужно разбираться.

Начнем с самой распространенной ситуации – с обиды.

Психологи считают, что чувство обиды возникает «вследствие рассогласования ожиданий о должном поведении обидчика с тем, как он себя вёл в реальности. То есть обида является результатом трёх умственных операций: построение ожиданий, наблюдение реального поведения, сравнение».

Переведем это на жизненную картинку: сын ждал, чтобы отец похвалил его, а тот поругал – возникла обида. Жена думала, что муж увидит ее усталой и пожалеет, а он упрекнул ее за бездеятельность. Она обиделась.

Но есть более сложные ситуации. Например, жена упрекает мужа в том, что он к ней более требовательно относится, чем к другим, разговаривает с ней жестко, иногда грубо, как никогда себе не позволяет в отношении с посторонними. Муж, конечно, не прав – в нем отсутствует то, что в старину называли предупредительностью. Апостол Петр назидал мужей: «Также и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с женами, как с немощнейшим сосудом, оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жизни, дабы не было вам препятствия в молитвах» (1 Петр. 3, 7). Но и жена со своими упреками поступает не смиренно.

Если в семье все друг у друга просят прощения, то ссоры не накапливаются. Надо этому учиться. У кого?

Зададим себе вопрос: мог ли Господь, Матерь Божия, любимые святые – преподобные Серафим или Сергий обижаться? Ответ очевиден. Значит, в нас отсутствует какое-то качество, принадлежащее им.

«Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11, 29), – говорит Христос.

А апостол Павел объясняет: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6, 12) – то есть мы воюем не против людей, а против бесов, которые пытаются нами повелевать.

Обида – это слабость, которой надо стесняться. Когда кто-то из близких вас шантажирует тем, что он обидится, если вы сделаете или скажете что-то, то он обнаружит свою духовную немощь.

www.pravmir.ru


Смотрите также